она бросила взгляд на толпу папарацци, выстроившихся вплотную у белого заборчика,

который окружал крошечный ресторан, она заправила прядь волос за свое ухо скромным

жестом, призванным заставить ее выглядеть застенчивой и ничего не подозревающей о

внимании, когда, в действительности, все было наоборот. Я же…Уверен, я выглядел, как

человек, которого вели на казнь.

***

– Могу я уже сказать это? Ты же знаешь, как я смертельно хочу.

Я практически видел самодовольное лицо Дерека через трубку, и закатил глаза.

– Если тебе так нужно, – сказал я.

– О, еще как нужно, ты – скрытный сучонок. Или я должен сказать сучонок Эйса

Локка?

– Я, скрытный? Ты не называл мне имени Джордана несколько лет, козлина.

Смех Дерека был громким и отвратительным.

– Заметил? Ты даже не отрицаешь, что ты – сучонок Эйса Локка. Ну, хоть чего–то

добились. И к слову, где ты сейчас? У него дома? В его постели? В его Ferrari? На Фиджи?

– У него нет Ferrari.

– Иииии он снова уклоняется, дамы и господа.

– Я не уклоняюсь, – ответил я, прислоняясь к спинке дивана и бездумно переключая

ограниченное количество каналов.

– Чушь собачья. Он там, да?

– Нет.

– Почему так тихо, хмм? Ты иначе занял его рот?

– Пошел ты, – я перестал щелкать каналами, когда вздрагивающий образ профиля

мужчины пересек экран, как будто оператор бежал за объектом своего внимания. Когда они

остановились и навели фокус на мужчину и пожилую пару, сидящую напротив него, стало

довольно очевидно, куда родители Эйса решили пойти на ланч. Ох, твою мать.

– Он на коленях? – спросил Дерек.

Когда камера наехала на точеный профиль Эйса, я заметил, насколько сжата была его

челюсть, и грозовое выражение на лице, а когда он заговорил, его губы двигались так быстро,

что не было возможности прочесть, что он говорил. Но чем бы это ни было, не похоже, что

это было хорошим.

– Ох, проклятье, – я вцепился в тыльную сторону своей шеи, наблюдая, как мама Эйса

отвечала на то, что он сказал с улыбкой, и когда она замолчала, то невзначай посмотрела в

камеру и слегка кивнула.

– Чувак, это была шутка, – сказал Дерек, напоминая мне, что он все еще на линии.

– Да, черт…прости, старик. Я понял, просто… – я оборвал себя и задумался, пересеку

ли я черту, если попрошу Дерека переключить канал? Но решив, что мне нужен кто–то еще,

кроме обезумевшего меня, я попросил. – Переключи канал… – я напряг память, пытаясь

вспомнить каналы во Флориде. – …на второй.

– А?

– Просто включи сраный второй канал, Дерек.

– Боже, Прескот. Умерь пыл. Секунду, – послышалось какое–то копошение на заднем

плане, пока я продолжал сидеть на краю дивана, мертвой хваткой вцепившись в шею, а затем

Дерек вернулся. – Твою мать.

– Угу, – сказал я, когда картинка на экране переключилась на какого–то другого

пасущегося оператора, и ему видимо не настолько повезло, как фотографу, который бежал

через всю улицу для главного вида, потому что это был панорамный снимок с улицы, и

сказать что Эйс привлек толпу – громадное преуменьшение века.

– Боже, – сказал Дерек, когда я встал на ноги, не в состоянии больше сидеть спокойно.

– Зацени заголовки бегущей строкой внизу экрана.

Можно подумать я мог не заметить их. Жирным шрифтом внизу экрана было

написано: ДИЛАН РАЗБИЛ СЕРДЦЕ ЭЙСА; ОТКАЗАЛСЯ ЗНАКОМИТЬСЯ С ЕГО

РОДИТЕЛЯМИ.

– Ты же правда встречаешься с ним, да?

На вопрос Дерека, я начал нарезать круги по своей крошечной квартирке.

– Не знал, что это все еще под сомнением. Если только ты веришь в этот мусор.

– Дилан…ты встречаешься с чертовым Эйсом Локком. Пока ты не позвонишь и не

скажешь, привет, Дерек, все, что ты прочитаешь – правда, и меня действительно видели с

голливудской суперзвездой боевиков, я не поведусь на эти провокации.

Именно это делало Дерека Пирсона тем, кому, я знал, я всегда смогу довериться. Тем,