пошла к входным дверям, моей первой мыслью стала, что они выглядели так, будто

направлялись на службу в церковь. Эйс не слишком часто говорил о своих родителях, но я

узнал, что он вырос в католической семье и был единственным ребенком, лишь по первому

впечатлению, я мог сказать, что они были полной противоположностью Зигги и Солнышку.

Моей второй мыслью стала, что мои штаны все еще валялись на полу в прихожей, где

я снял их вчера, перед тем как мы перешли с Эйсом ко второму раунду. Черт. Дважды черт.

Надеюсь, Эйс избавится от них, до того как они войдут, иначе это станет адским способом

произвести первое впечатление. Но учитывая, что я не мог просто спуститься вниз без

штанов, теперь я официально считался голозадым. Вот что бывает, когда я не слишком

самонадеян и не приношу сумку для ночевки.

Порывшись в ящиках Эйса, я вытащил джинсы, которые, как я понимал, будут

слишком большими для меня – его квадрицепсы просто огромные – и простую футболку.

Лучшее, что я мог сделать в этих обстоятельствах, но опять же, это не первый раз, когда они

видят меня. Они были хорошо осведомлены, с кем встречался их сын, и я мог только

надеяться, что это дружелюбный визит. У Эйса итак предостаточно людей, кто устраивали

ему нелегкие времена сейчас, поэтому последнее, в чем он нуждался, – чтобы его родители

набрасывались на него.

В прихожей раздавались голоса, когда я отправился в главную ванную, чтобы

умыться, и ощутил легкий трепет нервозности на дне желудка.

Пришло время знакомства с родителями.

***

– Мам, пап, – сказал я, открыв входную дверь, чтобы поприветствовать их, до того как

они постучались. – Какой замечательный сюрприз. Как вас занесло сюда?

– Посмотри–ка на себя, даже не одет еще, – сказала мама, ее резкий взгляд окинул

меня с ног до головы, перед тем как она шагнула внутрь и поздоровалась со мной поцелуем в

воздух с каждой стороны моего лица.

– Я поздно лег.

– Мхмм, это я читала, – она вытащила скрученную в рулон газету из своей сумочки и

протянула мне. На передней странице был снимок нас с Диланом с нашими близко

склоненными головами в интимном объятии.

По крайне мере, они поймали нас выше талии.

– Привет, пап, – сказал я, когда он прошел внутрь, одаряя меня крепким, не–

терпящим–никакой–херни рукопожатием, с которым я давно знаком.

Коротко кивнув мне, он произнес:

– Рад видеть тебя, сын.

– Почему вы не сообщили мне, что приехали в город? – спросил я.

– Не для того, чтобы смутить себя, дорогой. Не стоит вести себя так оборонительно, –

сказала мама, когда эти двое прошли дальше в прихожую.

– Конечно же, нет, – пробормотал я, закрывая за ними дверь. И когда я развернулся и

увидел, что моя мать уставилась на штаны, которые лежали – мда, именно там, где я их

сорвал с Дилана вчера ночью – я подпрыгнул, обходя их и сопровождая в большую гостиную

в передней части дома. – Просто обычно вы звоните мне и сообщаете о приезде. И это было,

когда? Семь…нет, восемь месяцев назад, когда вы приезжали в последний раз?

Каблуки моей матери постукивали по плитке, когда она следовала за моим отцом,

который, пройдя через арку, направился к креслу, что так любил, когда приезжал сюда.

– Эйс, не разыгрывай дурачка. Мы воспитывали тебя лучше, чем это, – сказал она.

Я скользнул руками в карманы своих мятых штанов, и когда перехватил

неодобрительный взгляд своей матери, то прикусил язык.

– Итак, вы здесь потому…?

– Почему бы тебе не одеться, и мы бы обсудили все за бранчем?

– Я еще не готов для больших сцен сегодня, поэтому, почему бы нам просто не

посидеть здесь, и я приготовлю нам чай и кофе…

– И лишишь нас шикарных ресторанов дальше по улице? – цыкнула мама. – Мы не

сможем насладиться солнцем и свежим воздухом за едой, поэтому будь добр, сбегай наверх и

прими душ. Мы подождем.

Я выдохнул.

– Послушайте, на самом деле, у меня здесь компания, поэтому сейчас не самое