Правда, одно слово он выучил накрепко, и по-прежнему оставалось то, что его не отпускало: почему мужчина так обращается с ним? Не только лечил, чтоб не сдох раньше времени, а уступил свою постель, сажает рядом за стол, приносит книги, музыку, заставляет дрожать уже от удовольствия под его ласками... Но до сих пор не взял. Разве со шлюхами так церемонятся?

Тем более, герр офицер не был похож на человека, который способен руководствоваться жалостью или состраданием. В нем было что-то жуткое, холодное, жесткое, что-то за гранью его понимания, как их смертоносное оружие... очень часто от него пахло смертью и чужой болью. Аэрин цепенел, в груди разливался холод, и казалось, сердце останавливалось, застывая куском льда. А потом сухие губы мужчины завладевали его ртом, медленно и планомерно скользили по телу властные сильные пальцы, принуждая выгибаться и беспомощно биться от жара их касаний. Уходил холод, рассеивался туман, и на смену дождю приходила радуга...

– Рин...
– его имя падало ударом по камертону, переливалось серебряным колоколом, журчанием ручья в зной,- Рин...

Лишь однажды он посмел - не сопротивляться, нет!
– но показать, что ощущает вначале, выдал себя.

Манфред нахмурился, перебирая волосы эльфенка:

– Расслабься, чего ты боишься, маленький?

– От вас пахнет кровью...
– обреченно пролепетал юноша, все же не смея отстраниться от мужчины, который тесно прижимал его к себе.

Офицер просто передернул плечами:

– Это моя работа.

И продолжил прерванный поцелуй, уже побуждая и провоцируя эльфика на ответ. Измотанный ласками и бурной разрядкой, Рин заснул, зато Манфред рассматривал свою теперь уже собственность с долей изумления. Он никогда не верил в везение и совпадения, однако... Невероятно, но факт! У мальчишки, несмотря на условия, на глубокую психическую травму все-таки начал пробуждаться Дар ахэнн. И не какой-нибудь, а эмпатия.

А из всех ахэнн юный, необученный и не устоявшийся еще эмпат попался именно ему, тому, чья прямая обязанность читать умы и души, копаясь в их отходах... Тут уж поневоле начнешь верить в провидение господне! Хотя вернее будет помянуть обостренную опытом и практикой интуицию... Мужчина обвел кончиком пальца ровную линию брови, спустился по скуле к шее спящего эльфа, где ритмично билась синяя жилка: да таких сокровищ как ты, парень, - один на тысячи!

И никуда от меня не денешься.

Нет ничего удивительного в том, что для Рина первыми ощущениями стали горе и боль. Видимо, их он чувствовал не только достаточно отчетливо, но даже чересчур остро, не умея отстраняться, а это было уже опасно для него самого.

Впрочем, счастье и радость тоже бывают опасны. Было бы неприятно, если юный ахэнн от какого-нибудь особо сильного впечатления сойдет с ума, превратившись в хихикающего над каждым цветочком идиота или же сгорит в этой их странной лихорадке, "услышав" слишком много из негативного спектра эмоций... Который у человечества воистину безграничен!

Манфред долго и тщательно продумывал все возможные вероятности, аккуратно расспрашивая мальчишку. Аэрин отвечал подробно и охотно, кажется не находя ничего предосудительного, рассказывать врагу то, что сам считал бытовыми мелочами. А вот половина этнографов из лучших университетов Терры-9 удавилась бы от зависти. Потому что вторая половина - порвала бы эльфеныша на мелкие кусочки между собой за его рассказы о праздниках ахэнн, например... Потому что даже в лучшем случае, приглашенным консультантам доставались ахэнн, которым уже далеко не до праздников после допросов во "Врихед" либо "Абвер".

Исходя из ответов Рина, который если в начале разговора сжимался, то после воспоминания об утраченном навсегда доме уже хлестали из него потоком, - культура Эллери Ахэ была сродни некоторым языческим культам старой Терры. Они чтили природу во всех ее проявлениях, календарь был основан на местных циклах из 6 сезонов, и вот наконец Манфред подобрался к тому, что интересовало его.

Кеннен Гелиэ, - праздник, когда их главная звезда вроде египетского Сириуса находилась в апогее относительно чего-то там, а на сутки выпадал день зимнего солнцестояния и самая длинная ночь. От него отсчитывался "звездный круг" из 18 знаков, а молодежь получала от Видящих къюн - "судьбу".

Бывало, но редко, что Дар ахэнн к тому времени не проявился либо иные случайности, - Рин не помнил подробно. В отношении него все, включая него самого, были уверены, что его къюн будет определен как Целитель или Говорящий-с-травами... Последнее было бы даже лучше, потому что къюн его будущего старшего супруга уже давно была определена как Наблюдающий-звезды.

– То есть, как младший в браке, вместо того, чтобы исцелять раны и болезни самому, - ты предпочел бы сидеть дома и растить грядки с лечебными травками, лишь бы супруг был доволен, высчитывая раз в полгода эти ваши календарные премудрости?
– уточнил Манфред.

Его слова того стоили! Аэрин вскинулся, задохнувшись... Взглянул на расслабленно затягивающегося сигаретой офицера и... безвольно обмяк в кресле.

– Но ведь, если любишь, хочешь, чтобы любимому было хорошо с тобой...
– вымучено шепнул юноша, наконец подыскав подходящий ответ.

– Похвально, - оценил мужчина его наивные выводы.
– Но ты сам себе противоречишь. Получается, что если, например, любишь того, кому нравится тебя насиловать, то ты тоже ляжешь и раздвинешь перед ним ноги? А он при этом - в обратном порядке "любить" не обязан?
– искренне полюбопытствовал офицер.