Как холодный поморский ветер пополам с солеными брызгами вместо слез, когда уже не можешь заплакать. Как стремительно скатывающиеся из-под ног камешки - на меру весов того, что не сбудется, пока вторая их чаша устремляется ввысь...

– Одевайся, - Манфред так же резко отстранил юношу от себя, без перехода кивнув на его босые ноги.
– Сходи погуляй. Время у тебя час.

"Пусть, на 20 километров вокруг, здесь все равно никого не бывает" - закончил про себя мужчина, отстранено наблюдая за ошарашенным эльфенком, который очнувшись от потрясения, спешил воспользоваться неслыханным разрешением и отчаянно-торопливо пытался распотрошить стандартную упаковку доставленных для него новых вещей в поисках хоть чего-то, что напоминало бы обувь.

Привязка закреплена успешно...

Точнее было бы сказать замещение. Для подсознания Рина офицер уже не полностью владеющее его судьбой чуждое жуткое существо, источник мучений, а тот, кто забрал его от солдатни, кто ласкает и заботится, кто привез его к морю... Страх перед близостью еще остался, но стал более простым и конкретным - вполне оправданный страх боли, ведь ни бравые ребята Дженсена, ни горе-женишок с ним не церемонились.

Но и с этим страхом юноша довольно успешно справляется, уже не балансируя на грани безумия, и даже сам ответил на поцелуй...

Манфред усмехнулся, бросив еще один взгляд на одинокую фигурку на берегу: а ведь в чем-то господа офицеры правы, он действительно забрал себе лучшее. Идеальный любовник: нежный, чувственный, отзывчивый и при том абсолютно не искушенный. Прекрасный телом и кроткий нравом, не избалованный, к тому же со стопроцентным иммунитетом к изменам... Само совершенство!

И это даже если не брать в расчет прочие его способности и достоинства. Сокровище, а сокровища следует хорошенько беречь. От него не потребовалось никаких усилий, но результат между тем на лицо: мальчишка воспрянул духом и уже не воспринимает жизнь как одну сплошную трагедию. Да и на счет постели, мужчина не кривил душой, что его не прельщают стоны боли и трясущийся от ужаса партнер. Человеку, не страдающему ярко выраженным комплексом неполноценности, нет нужды утверждать свою силу подобным примитивным способом.

Занимая себя неторопливыми размышлениями, Манфред любовался увлеченно-завороженным юношей и откровенно наслаждался тихим теплым вечером. Отведенный час давно миновал, но загонять эльфенка обратно он не спешил: чем длиннее поводок, тем меньше хочется его оборвать.

Так и есть, Рин опомнился сам, с видимой неохотой повернув к дому, вздрогнул и залился смущенным румянцем, заметив расположившегося на террасе мужчину.

– Поднимайся. На закат можешь смотреть и отсюда, - невозмутимо уронил Манфред.

Щеки юноши запылали еще гуще от понимания, что этот человек как всегда читает его будто открытую книгу. Но восторг от подаренной встречи с чудом еще переполнял его целиком, и Рин не замечал даже, что брюки внизу и легкие сандалии вымокли, а волосы растрепались ветром и в беспорядке спадают на плечи. Дыхание теснило грудь, юноша был не в силах подобрать какие-либо слова, ясная улыбка осветила его тонкое лицо, а серебристые глаза буквально сияли.

"Был бы романтиком, - влюбился!" - хмыкнул Манфред, но преображение оценил по достоинству, а вслух заметил:

– Завтра еще прогуляешься.

– Правда?
– сбивчиво вырвалось у Рина, он все еще никак не мог придти в себя.

– Разумеется, - мужчина пожал плечами.
– Можешь гулять сколько хочешь. Только, хотя кроме нас здесь никого нет, но я все-таки предпочел бы знать, где ты.

– Хорошо, - юноша согласно кивнул, опускаясь в кресло напротив.

Повисшее затем молчание не было в тягость обоим. Легкий ветерок перебирал длинные кудри эллери, и относил в сторону дым сигареты офицера. Рин поймал себя на мысли, что давно уже не чувствовал себя так спокойно, почти безмятежно, словно никакие угрозы больше не могли его коснуться.

– Спасибо вам, - внезапно проговорил юноша.
– За все. Вы не обязаны были ничего для меня делать, лечить, кормить, покупать вещи и оформлять документы и тем более привозить к себе домой, чтобы поделиться такой красотой... Достаточно было взять после анализов, я бы не посмел сопротивляться. Я ведь теперь всего лишь игрушка, шлюха...

Он мог ожидать всего, но не того, что офицер начнет смеяться. Успокоившись, Манфред поднялся и подошел к нему, цепко беря за подбородок:

– Шлюха? Маленький, шлюха это не столько род занятий, но в некотором смысле склад характера. Так что ты - просто до нельзя наивный мальчишка, по которому война ударила именно так. Из всего что ты сказал, верно только одно: теперь ты мой, и сопротивляться у тебя действительно не получится.

В ту ночь Рин почти не сомкнул глаз. Сидя на широком подоконнике, он смотрел на убегающую вдаль полоску берега, слушал размеренное дыхание моря и думал, пробовал понять...

Как бы жестоко не прозвучали его слова, но потом мужчина опять был с ним удивительно мягок. Целовал, ласкал, успокаивая точными аккуратными прикосновениями, и от него неумолимо обволакивающей, согревающей и расслабляющей волной - шло только уже хорошо знакомое ощущение уверенной силы.

Силы, которую он не станет тратить на пустяки без веской причины.