— Не думаю, что кому-либо стоит это знать, — начала она в полголоса, — по крайней мере, пока что.

Гарри съедало любопытство, но всё же он не стал приставать к ней с расспросами. В конце концов, она вовсе не обязана была ему обо всём рассказывать.

Они зашли в открытую дверь кабинета, около которой толпились девушки, во главе с Лавандой Браун, которые активно хихикали и перешептывались, бросая взгляды в кабинет.

— Всё же он такой хорошенький, — пропела Лаванда.

— Ты про кого это? , — Белла задала свой вопрос настолько неожиданно и громко, да ещё стоя за спиной Лаванды, что она, охнув от испуга, отшатнулась в сторону.

— Зачем ты так пугаешь меня, Изабелл? , — простонала блондинка, обращая взгляд на драконорожденную. Гарри, стоящий рядом, заметил некоторые перемены в лице последней. Девушка выглядела напряжённой, слегка сощурив красивые зелёные глаза, в которых он заметил странные всполохи, сильно напоминающие крайнюю степень раздражения. Подобные проявления были удивительны, ведь Белла обладала исключительным самоконтролем и всегда старалась оставаться спокойной.

— Про кого ты? , — холодно повторила она, буравя взглядом несчастную Браун. Девочки вокруг переглянулись.

— Ну, про нового учителя, а что?

— Считаешь его хорошеньким? , — Голос Изабеллы становился всё более ледяным с каждой произнесённой фразой. На миг Гарри показалось, что она вот-вот выхватит палочку и отправит Лаванду в больничное крыло. Она явно была крайне раздражена, но что вызвало это раздражение, парень никак не мог понять, ведь для Лаванды Браун и её вечно хихикающих подружек было абсолютно нормально называть всех «милашками» и «очаровашками».

— Да его все считают хорошеньким, — выпалила Лаванда, переглядываясь с подругами, которые перестали смеяться, с опаской смотря на Джонс.

— А меня ты тоже считаешь милашкой, Лаванда? , — почти шёпотом обратилась Белла к блондинке, подходя к ней на несколько шагов, от чего Браун сделала шаг назад и вжалась в стену. Ученикам никогда не рассказывали, почему могут быть опасны драконорожденные, но всё же, когда Белла пошла на первый курс, Дамблдор оповестил всех учащихся, что с её лучше принять в коллектив и отнестись доброжелательно, ибо любая агрессия может стоить им жизни.

Сейчас же Лаванда видела, как глаза драконьей дочери становились всё темнее.

— Белла, ты очень красивая, — ответила она, ощутив спиной холодную стену, голос её начал отдавать истерическими нотками.

— Я не об этом тебя спросила., — Гарри в упор не понимал, что происходит, стоя сзади и наблюдая за разворачивающейся сценой, его подруга была вне себя от злости, но почему? Лаванда всегда её раздражала, но чтобы настолько. «Быть может, просто накопилось», — предположил про себя парень.

— Ты спросила меня о том, считаю ли я тебя милашкой, — повторила блондинка, совсем уж паническим голосом, — Да, считаю.

Белла остановилась, пристально смотря Лаванде в глаза, как же эта Браун её раздражала, ей хотелось заставить её просить прощения, она назвала Реддла милашкой, это дико взбесило драконорожденную, почему? Она ощущала много причин, но главной была та, что ей не нравилось, когда его кто-то так называл, а тем более Лаванда Браун — девушка с головой, набитой радугой, единорогами и мальчиками.

— Зря, — тихо процедила она, разворачиваясь на каблуках, пройдя мимо Гарри, девушка исчезла за классной дверью.

— Что с ней такое? , — возмутилась Лаванда, обращаясь к Гарри, но парень сам не знал, что ответить. На его памяти, Белла Джонс впервые себя вела подобным образом. Он пожал плечам и направился в класс, обнаружив Изабеллу, сидящую в самом тёмном углу первого ряда.

Приятный полумрак комнаты был сейчас ликвидирован. Обычно тусклые парящие светильники сияли, ярко освещая всю классную комнату. Девушка опустилась на ученическую скамью, пытаясь справиться с накатившим на неё раздражением. Она подняла взгляд на учительский стол, тут же столкнувшись с тёмными глазами.

Том наблюдал за ней, замечая то, как агрессивные огоньки в её глазах потихоньку успокаиваются. Без особого труда можно было бы прочитать её мысли, коснуться воспоминаний, чтобы узнать, что именно вызвало эту злость, но он не хотел, уважая девушку, как личность, пожалуй, она была единственной, кого он удостоил подобной чести.

— Прошу вас замолчать, — его голос прозвучал в классе, звонко и чётко, заставляя шумящих и суетящихся студентов тут же прекратить разговоры и рассесться по местам. Он выждал паузу, наблюдая, как они приходят в состояние готовности к обучению.