На этой почти истеричной ноте доктор Шеффер завершил выступление, с нетерпением ожидая, каков же будет ответ промышленников.

— Стало быть, воевать будем? — уточнил кто-то из темноты.

— Мы не трусы и будем воевать, будем защищать от бандитов и грабителей имущество компании и честь русского флага! — воинственно выкрикнул доктор Шеффер и быстро спросил: — Так вы поддерживаете меня?

— Да что там, мы с вами, Егор Николаевич. — Доктор Шеффер узнал голос Алексея Однорядкина.

Дверь внезапно открылась, и из мрака ночи в помещение кто-то вошёл.

— Кто там? — резко окликнул доктор Шеффер. Полумрак слабо освещённого свечами дома скрывал от него лицо вошедшего.

— Да это же Тимоха! Тараканов! — радостно сообщили сразу несколько голосов. — Вернулся!

Тараканова пропустили в центр. Доктор Шеффер торопливо сунул ему руку.

— Ну как, успешно? Что ответил король?

— А ничего, — как-то безучастно сказал Тараканов. — Так и заявил, что отвечать, мол, нечего и не может дозволить нам оставаться на острове. Таковы, дескать, обстоятельства, что он должен требовать нашего ухода.

— Понятно, — в мрачной тишине заключил доктор Шеффер. — Это его американцы вынудили.

— Берите свои вещи, сказал король, — тем же тоном продолжил Тараканов, — и покидайте Ханалеи.

— Пусть и не надеется! — с вызовом воскликнул доктор. — Мы, Тимофей Осипович, уже всё обсудили и согласно решили, что поднимем брошенную нам перчатку и будем стоять до конца. Ведь так?

— Я против, — раздалось из тёмного угла.

— Да кто ты? Отзовись! Имя! — грозно потребовал доктор.

— Степан Лихачёв я, — дерзко отозвался скрытый за спинами мужик.

— Почему против? — инквизиторским тоном вопросил доктор Шеффер.

— Не хочу воевать с канаками, вот и всё!

— Остальные «за»? — с надеждой воззвал доктор Шеффер.

— Мы с вами, Егор Николаевич, — опять за всех ответил Алексей Однорядкин.

Тараканов слишком устал после долгой дороги, чтобы встревать в спор. Утро вечера мудренее. Выспится всласть, узнает, что случилось здесь, пока он ходил в Ваимеа, о чём речь вели на собрании, тогда и выскажется.

Отпустив промышленников — некоторые держали караул в фортах, другие — на кораблях, — доктор Шеффер уединился в своей комнате на фактории и сел писать письмо Баранову. Нельзя было предвидеть, что случится завтра, сможет ли он написать письмо позже. Сейчас же требовалось дать отчёт о случившемся за последние дни и недели и аналитически оценить текущий момент. Оправдывая задержку на Сандвичевых брига «Ильмень», доктор Шеффер сообщил главному правителю, что во всём виноват капитан Водсворт, который мало того, что отказывался покинуть Сандвичевы острова, но пропил половину имущества корабля и пытался посадить его на мель. Доктор Шеффер подробно описал предательство капитана Водсворта, арест этого, как он выразился, «пирата» и его последующее подлое бегство с корабля, когда на острове начался инспирированный американцами бунт против русских. Несколько горестных строк было посвящено подробностям изгнания их отряда из Ваимеа и провалившейся попытке дипломатической миссии Тараканова.

«Я удерживаю остров, — торопливо писал доктор Шеффер, — именем нашего великого императора, пока мы не будем достаточно сильны, чтобы осуществить наказание». Чтобы подчеркнуть драматичность положения русской колонии на острове Кауаи, доктор Шеффер добавил: «Всё в руках Господа, и ежели я умру или буду убит, пожалуйста, Александр Андреевич, пошлите сообщение о моей безвременной кончине во франкфуртские газеты».

Но завершать письмо на этой печальной ноте не хотелось. И доктор Шеффер добавил несколько строк о состоявшемся на фактории собрании с обсуждением плана действий и что вся команда, за исключением одного, одобрила его призыв удержать остров любой ценой. «Я намерен доказать, что заслуживаю Вашего доверия и ранга русского офицера, — писал доктор Шеффер. — Пришлите мне как можно скорее несколько сот алеутов, два-три корабля и побольше рыбы, чтобы кормить алеутов. Я могу заверить Вас, что все Сандвичевы острова будут принадлежать России. Ни о чём не беспокойтесь. Как только мы получим помощь, всё будет улажено. Верный слуга Вашей чести доктор Шеффер».

Доктор решил отправить письмо с призывом о помощи вместе с «Ильменем», который под командой Янга надо срочно послать в Ново-Архангельск. Сам же он с оставшимися людьми будет держать оборону в долине, которая недаром названа им долиной Шеффера. Он заставит канаков запомнить это имя!

Утром доктор Шеффер объявил совету промышленников, что он принял решение послать «Ильмень» за подмогой в Ново-Архангельск.

— Со мной останутся самые стойкие, — говорил Шеффер, глядя поочерёдно на Тараканова, Кичерова, Однорядкина и Филиппа Осипова. — Нам придётся непросто, но мы должны продержаться здесь до прибытия подкрепления от Баранова. В письме Александру Андреевичу я изложил все наши невзгоды последних дней и всю драматичность нашего нынешнего положения, и я уверен, что, как только он получит это письмо, на Кауаи прибудет усиленный отряд русских и алеутов. Джордж Янг уже получил мой приказ готовить судно к отплытию, и через пару дней оно выйдет из гавани. Я надеюсь, что в этот суровый час никто из вас не дрогнет и до конца вынесет доставшийся нам жребий судьбы.

Доктор Шеффер был доволен этой короткой и энергичной речью, призванной поднять у его ближайших сподвижников боевой дух, и не обратил внимания, что, выслушав его, Тараканов с Кичеровым как-то странно переглянулись, словно услышали в словах начальника подтверждение самых худших своих опасений. Но вслух оба ничего не сказали, и, распуская совет, доктор Шеффер был убеждён, что промышленники всецело поддерживают его.

Над окружённой горами долиной мирно сияло солнце, спокойным было и море, но из канакской деревни и со склонов гор, откуда просачивались всё новые и новые отряды вооружённых жителей, спешивших соединиться со своими сородичами, слышалось грозное звучание барабанов.