– Профессор Флитвик?
– Лили повысила голос, чтобы перекричать этот хохот.
– По-моему, мне как-то нехорошо…

Тот моргнул – круглые глаза были единственным белым пятном на черном от сажи лице.

– Вы и впрямь неважно выглядите, - согласился он.
– Загляните-ка к мадам Помфри, мисс Эванс… только смотрите не перенапрягитесь!

Лили сгребла в кучу свои записи и книжки и кое-как запихала все в сумку; закинула ее на плечо и поскорее зашагала к двери. На пороге она еще успела услышать, как Флитвик говорит Джеймсу и Ремусу: “Попробуйте Экскуро, мальчики, это должно помочь… хотя нет, давайте-ка я лучше сам”.

Она немного боялась, что карта вполне могла исчезнуть с пергамента… но нет, все те же темные линии – такие, какими Северус их нарисовал. Ориентируясь по его творению, она смогла найти тот проход к башенке… вот только сам картограф там так и не появился. Лили стояла у каменной стены – той самой, сквозь которую надо было пройти – и кричала, упрашивала, пыталась подольститься; даже угрожала сигануть с лестницы – но не услышала в ответ ничего, даже насмешливого: “Ага, валяй”.

В конце концов она отвесила камню хороший пинок и как раз стояла на одной ноге, ругаясь и потирая пострадавшую ступню, чтобы хоть немного унять боль, когда позади раздался голос Северуса:

– Ну и чем тебя обидела эта стена?

Лили резко развернулась – все еще стоя на манер цапли – и отпустила ушибленную ногу; ей пришлось на нее наступить, чтобы не грохнуться на пол.

– Как ты сюда попал?
– выдохнула она.

– Ну, если сидеть в башне целыми сутками напролет, то озвереет даже Рапунцель. Тебе от меня что-нибудь нужно?

Сейчас он выглядел еще хуже, чем утром – а ей-то казалось, что дальше уже некуда… “как выжатый лимон” – это еще мягко сказано, “как призрак” или “как зомби” гораздо больше походило на правду. Лицо мальчика, которого силой вытолкнули во взрослую жизнь; что же до его глаз – то в них было что-то такое… словно они были куда старше тех тридцати восьми лет, которые прожила на свете его душа.

– Я… просто хотела узнать, как у тебя дела, - внезапно на Лили нахлынула робость.

– Жить буду, - отвечал он – утомленно и… отстраненно. Значит, все еще сердится… Она сглотнула – потому что привыкла к Северусу, который от злости швырялся вещами и выкрикивал всякие глупости, а не наглухо замыкался в себе.

– Видишь ли, - для храбрости она стиснула лямку своей сумки, - этого-то я и боюсь: что не будешь. Ты сейчас выглядишь раза в три хуже, чем в последнюю нашу встречу… если и дальше будет так продолжаться, то к вечеру ты просто протянешь ноги. Может, все-таки сходишь к мадам Помфри?

– Она мне ничем не поможет, Лили. Это магическая отдача, - видимо, оценив всю гамму чувств на ее лице, Северус испустил тяжелый вздох, ухитрившись вложить в него разом усталость, недовольство и досаду.
– Ты же не думала, что темные проклятия снимаются легче, чем накладываются? Единственное, что она сможет сделать – это потащить меня на допрос к директору, каковой участи, - его голос похолодел, словно застигнутый внезапной метелью, - мне хотелось бы избежать. Я более чем уверен, что Поттер и его свора, - теперь в его словах слышался прямо-таки арктический холод – как черная вода, что замерзает под бесконечными километрами льда, - уже успели поведать Дамблдору, что это якобы я тебя проклял.

– Я… - Лили словно поплыла – голова закружилась в одну сторону, а все остальное в другую. Самое ужасное – она легко могла себе это представить, потому что проклятие не влияло на воспоминания… Джеймс – как он кричал: “Ты, ублюдок! Что ты с ней сделал?” О Боже – да Малфоя за это и убить мало…

– Но я знаю, что это был не ты, - возразила она.
– Это же Малфой, верно? Я пойду к Дамблдору и скажу…

– Нет, ты этого не сделаешь, - перебил ее Северус – таким мрачным и повелительным тоном, что Лили немедленно умолкла, будто у нее отключились голосовые связки.
– Ты будешь всеми силами избегать общения с ним, в особенности наедине. Мы и так привлекли к себе слишком много внимания – возможно, поздно даже пытаться минимизировать негативные последствия…

Он замолчал. Надавил на глазные яблоки – руки его дрожали. Она и подумать не могла, что это зрелище так на нее подействует. У Сева трясутся руки?..

Господи, как же она ненавидела темную магию. И сейчас даже больше, чем когда бы то ни было.

– Может, я могу тебе как-то помочь?
– беспомощно спросила она. Ладони вспотели – ужасно хотелось прикоснуться, как-то приободрить Сева – да и саму себя тоже… Почувствовать, что его сердце все еще бьется, а под кожей течет кровь; он казался таким холодным и застывшим – и не телом, а душой.
– Должно же быть хоть что-то… Что-нибудь, что я могла бы для тебя найти – или сделать…

Несколько мгновений он просто вдыхал и выдыхал воздух – оттого ли, что так плохо себя чувствовал? Или просто мечтал ее придушить?

– Разве что паровая баня.

Лили моргнула.

– Паровая баня? Это… в смысле, вроде сауны?

– В прошлом это помогало. Не спрашивай, почему. Я думал, что холод может оказаться адекватной… но ничего не вышло.

– А ты сегодня хоть что-нибудь ел?

Он пожал плечами – значит, нет. У Сева всегда было странное отношение к пище; Лили вспомнила, что он никогда не ел перед экзаменами – говорил, что на сытый желудок становится сонным и вялым, а от голода, наоборот, начинает лучше соображать. Кажется, буддийские монахи тоже практиковали что-то подобное… что-то трансцендентальное?