Впервые ей пришел в голову вопрос: так какого же черта Дамблдор придумал это заклинание, и более того – всячески его пропагандировал? Светлая магия не должна такого делать – она должна защищать, исцелять и оберегать, а не доводить людей до того, что они умирают от раскаяния.

Рядом с локтем деликатно кашлянули – словно подала голос овца с вершины далекой горы. Целитель – тот самый, в очках.

– Ты еще не проголодалась?
– спросил он вежливо.

Лили не знала, отчего он с ней так доброжелателен. Она заслуживала того, чтобы ее заперли на замок, а не кормили бутербродами. Так и не ответив на его вопрос, она спросила:

– Как Северус?

Очкастый целитель замешкался.

– Пока что держится, - сказал он наконец.
– Но трудно сказать, как долго еще… ты точно ничего не хочешь?

Хочу вернуться на пятьдесят лет назад и прибить Волдеморта нахрен, чтобы все это было не нужно.

– Точно.

Он ушел. Лили осталась – ненавидеть себя и ежиться от ползущих по спине мурашек… казалось, ее кожа сама была готова уползти куда угодно, лишь бы оказаться подальше от пристального внимания миссис Снейп. Ведьма не сводила с нее глаз – точно палач, которому не терпится поскорее приняться за преступника номер один из своего списка…

Она почти ожидала, что в отделение недугов от заклятий вот-вот ворвется Люциус Малфой… или, возможно, сам Волдеморт – точно так же, как там появилась мама Сева – но ничего не происходило; контрзаклинание не удалось, Лили просто сидела в приемном покое, и будущее казалось беспросветным.

Она поерзала на сиденье – в кармане звякнули обманки Северуса. Надо было предпринять еще одну, последнюю попытку; Лили прождала весь вечер, и дальше тянуть не стоило.

В его палате постоянно находились уже не пять целителей, а всего двое – Джетрис и тот ее помощник в очках. Остальные трое появлялись только тогда, когда их вызывали… сейчас, например, оттуда выскочила юная блондинка, промчалась через коридор и исчезла за дверями отделения. Лили следила за палатой Северуса уже давно и знала, что остальные временные ассистенты тоже были где-то заняты. Значит, в комнате оставались всего двое – Джетрис и тот очкастый. Нужно было дождаться, пока и они оттуда выйдут – в крайнем случае, наверное, придется обойтись вариантом, когда там останется кто-то один… а когда палата опустеет – надо будет еще и улучить удобную минуту, чтобы взорвать обманку в приемном покое. И шансы на то, что эти два условия так удачно совпадут, были ничтожно малы.

Ах, если бы только миссис Снейп не взирала на нее, словно Сфинкс.

Лили один за другим перебирала в голове планы, как лучше активировать обманку, и отметала их один за другим. Северус говорил, что ее надо бросить на пол, и она сама отбежит в сторону и взорвется, выпуская клубы дыма и отвлекая на себя общее внимание. Всего обманок было три, и Лили рассовала их по карманам – но для активации ей требовалось, чтобы в эту секунду на нее никто не смотрел. После стольких часов впустую охранники следили за ней уже не так зорко – один ушел выпить чаю, второй отвлекся, успокаивая женщину, которая билась в истерике и все вопила про “ушки Дэви”… но была еще миссис Снейп, эта ужасная, злобная женщина. Она что, даже не моргала?

Напряженная и прямая, из палаты Северуса вышла целительница Джетрис и, словно оловянный солдатик, промаршировала к стулу миссис Снейп. Мама Северуса повернулась к ней буквально на секундочку, и…

Лили извлекла из кармана первую обманку, активировала ее и опустила на пол, притворившись, что хочет почесать ногу. Миссис Снейп заговорила с Джетрис и поднялась со стула, но тут ее внимание снова обратилось на Лили, а глаза сощурились – она что, заметила даже такое движение? Кажется, да, старая… ведьма. Не прекращая слежки, она беседовала с целительницей и мешала запустить вторую обманку – но Лили все равно включила ее, не доставая из кармана… Северус говорил, что обжечься можно, только если она взорвется прямо в руках…

Слева что-то грохнуло, но это был еще не детонатор; та истеричка атаковала охранника и целителя – их лица поросли зеленым луком от какого-то заклятия; еще двое целителей поспешили туда с палочками наперевес, и Лили активировала в левом кармане третью обманку…

БАБАХ. От взрыва тряхануло весь этаж – первая обманка наконец-то сдетонировала в противоположном конце комнаты. Туда кинулась добрая половина приемного покоя – включая Джетрис и миссис Снейп – и облако угольно-серого дыма, словно волна, покатилось по коридору, затмевая свет ламп – а затем грохнуло во второй раз, и облако затрещало и выросло, накрывая все помещение, зашипело, испуская красные молнии, которые били в разные стороны, закручиваясь заостренными спиралями. Послышались крики, кое-кто пригибался и прятался за мебелью…

Лили швырнула к противоположной стене вторую обманку – та угодила прямо в ведро, куда рвало того человека, и сдетонировала секундой позже, окатив полкомнаты радужными полупереваренными ошметками, а потом поднялось еще одно облако чада. Кинувшись к палате Сева, Лили бросила на пол третью обманку – прямо посреди приемного покоя – и побежала сквозь дымные клубы, оставляя за спиной грохот взрывов и треск молний; затем нырнула в сторону, уворачиваясь от целителя в очках – тот как раз выскочил из палаты, угрожающе тыкая во все стороны волшебной палочкой; очки его перекосились, словно он споткнулся и не успел их поправить.

Целитель стоял прямо у нее на пути… она двинула его в спину, толкнула в ту сторону, где бушевал хаос, метнулась в пустую комнату, захлопнула за собой дверь, и, торопясь, обрушила на нее шквал заклинаний. Вспыхнул магический щит, щели вокруг дверной коробки заполнились свинцом, а в центре проема появились две скрещенных металлических перекладины – Лили давно усвоила, что лучше не полагаться только на магию, а трансфигурировать во что-то более прочное то, что легко ломается; но на всякий случай все равно наложила Коллопортус.