– Возможно, ты опять пытаешься выгородить этого… - Лили выслушала очередную конструкцию, еще более неприличную, чем обычно, - …эту салодельню ходячую?..

– Бродяга, я не ослеп только благодаря ему.

– Да-а? И зачем же он это сделал? Просто так, потому что в его грязном сердечке вдруг проснулась доброта?
– и тут Сириус сменил тон – с издевательского на серьезный и резкий; они с Ремусом как раз остановились по другую сторону портьеры: - Что такое?

– Я… ничего, - интонация выдавала Ремуса с головой; с тем же успехом можно было что-то прятать в домике из стекла. Северус еле заметно шевельнулся – Лили бросила на него беглый взгляд, но ничего не смогла рассмотреть в том неровном свете, который пробивался в нишу из коридора.

– В каком это смысле – “что такое”?
– с фальшивой непринужденностью продолжал Ремус.

– Ты даже в лице изменился – будто что-то знаешь! Какого…

Лили решила, что отныне будет пропускать мимо ушей все его многоэтажные загибы. Она всегда была за свободу самовыражения, но сколько ж можно-то?..

– …он сделал?
– закончил Сириус.

– Он вылечил меня, Бродяга! Черт возьми, я уже миллион раз тебе повторял!

– Ну да, - с нажимом сказал Сириус, - но так и не сказал, зачем ему это нужно.

– Ну конечно – так Снейп мне и признается, зачем он это сделал! Может, искал рычаг давления на нас. Или хотел, чтобы Лили им восхищалась. Может, и то, и другое сразу – у него вполне могло быть несколько мотивов…

Лили бросило в жар – лицо вспыхнуло от непонятного смущения.

– Если этот скользкий… решил, что мы его по гроб жизни благодарить будем…

– Ну разумеется – с чего это нам его благодарить? Только из-за того, что я не ослеп?

– Лунатик, он явно что-то задумал. Только не говори, что ничего такого не заметил – я же знаю, ты у нас голова. Ткни Сопливчика мордой в реальность, скажи, что Эванс не станет с ним трахаться даже за все золото в Гринготтсе – и он тут же взбеленится…

Лили будто обухом по голове двинули. Возможно, с ней когда-то и случалось нечто подобное – не исключено, что даже недавно, – вот только она никак не могла вспомнить, когда именно.

– …и напрочь перезабудет все заклинания. Он всегда был слабаком и ничтожеством; я миллион раз повторял, что у меня от этого мразеныша просто мурашки по коже, но сейчас это и правда так. Он примкнул к этому… Волдеморту, вот что он сделал.

– А с чего тогда вздумал лечить оборотней и магглорожденных? Думаешь, это у Пожирателей Смерти хобби такое?
– поинтересовался Ремус с изрядной долей сарказма.

– Это такая маскировка, - не согласился Сириус.
– Чтобы сбить нас с толку.

– В таком случае, она не работает. Бродяга, ну включи ты логику хоть на пять секунд: никто же не поверит, что Снейп… перевоспитался или как там это называется – только из-за того, что он совершил парочку добрых дел. На это никто не купится – уже никто не купился. Не тянет оно на прикрытие.

– И все же этого хватило, чтобы вы с Эванс стали считать его нормальным!
– огрызнулся Сириус.

– Два студента из нескольких тысяч, не считая преподавателей? Хорошенькая маскировка, нечего сказать! Худшая в мире, должно быть!

– Сопливус вечно не видит главного, Лунатик, - резко возразил Сириус и устремился прочь – ковер приглушал его тяжелые шаги.

– И он в этом не одинок, - пробормотал Ремус и последовал за ним, но куда более тихо.

Хорошо, что в алькове стоял такой полумрак: Лили не знала, как теперь смотреть Северусу в глаза, и не хотела, чтобы он смотрел в глаза ей. Потому что готова была провалиться сквозь землю и не могла даже вспомнить, когда в последний раз испытывала такой жгучий стыд.

В отдалении послышались голоса – кажется, эти двое свернули за угол и наткнулись на Джеймса и Питера… Сириус выдал длинное ругательство, такое забористое, что у Лили чуть уши в трубочку не свернулись – она даже поморщилась. Ремус говорил вполголоса и явно пытался ему что-то втолковать – бесполезно, его даже не слышали.

Рядом пошевелился Северус – похоже, собрался уходить. Внутри всколыхнулась паника, вспыхнула в груди, бесформенная и яркая; Лили схватила его за рукав – под ногти забились катышки шерсти – и успела сказать:

– Пого…

Он застыл на месте, не двигаясь ни вперед, ни назад; безмолвствовал, и Лили молчала вместе с ним, потому что заговорить как-то не получалось. Слова никак не шли на язык… ни то, что она хотела бы сказать, ни уж тем более то, что ему надо было бы услышать.

– Да?
– откликнулся наконец Северус до невозможности холодным тоном.

– Мы… мы можем это обсудить?
– спросила она – беспомощным, почти умоляющим голосом, от которого ей самой стало противно. Потому что сейчас от нее требовалось совсем другое: мудрость и рассудительность… когда-то ей неплохо это удавалось…

Ну да – когда твоя соседка рассталась с мальчиком, с которым и двух недель не провстречалась. Или когда нужно было помочь второкурснику с домашним заданием по чарам. Но если говорить о Северусе – этом Северусе – то это он всегда тебе помогал. С первого же дня, с самого начала…