– Не подходи ко мне, Поттер. Из-за тебя и твоих дурацких вопросов я только что пережила страшное потрясение. Оно отняло у меня несколько лет жизни. Из-за него даже у моих будущих внуков прибавилось седых волос…

– Но почему?
– Джеймс почти трепетал.

– Моим глазам предстало кошмарное зрелище: я увидела, как Лили Эванс трахается со Снейпом, - с жестокой небрежностью ответствовала она. Полкомнаты так и ахнуло; девчонки взвизгнули, а Клайв Поттер-Пирбрайт, развлекая соседей, весьма натурально изобразил, что его вот-вот стошнит.

Джеймс страшно побелел – весь, и даже губы, – а затем и вовсе стал каким-то зеленоватым. “Вот уж действительно – как мешком из-за угла огрели”, - подумал Ремус.

– Спасибо, Фелисити, - сказал он (Сириус тем временем схватил за руку застывшего столбом Джеймса и утащил его за собой, на винтовую лестницу, ведущую к спальням мальчиков).
– Как с тобой приятно общаться – твой психиатр небось говорит то же самое.

– Как это мило, Хлюпин, - пошевелив пальцами, проворковала Фелисити.
– Может, мне и тебе погадать? Могу даже бесплатно…

– Ну вот, а говорила – тут не бордель, - бросил Ремус и, собираясь вернуться к себе в комнату, открыл дверь на лестницу.

Оттуда опрометью вылетел Джеймс – врезался в него с такой силой, что Ремус отступил на шаг назад; в глазах словно взорвался фейерверк… Бух! Бах! Похоже, кто-то на кого-то упал… потом зрение прояснилось: Питер валялся оглушенный, а Джеймс уже умчался прочь – только пыль столбом…

С грохотом закрылся портрет.

– Твою же мать… - Сириус переступил через распростертого на полу приятеля.
– В коридор тот поперся – рыцарь без страха и упрека, бля…

И он поспешил за Джеймсом, предоставив Ремусу поднимать Питера на ноги, а потом догонять друзей. Питер был явно взволнован – нетерпеливое, почти предвкушающее выражение, – но Ремус чувствовал себя так, словно торопится предотвратить убийство.

Вот только он и сам не знал, кого и от кого надо спасать… Снейпа от Джеймса – или наоборот?

***

Лили старалась не отстать от Северуса – не сводила глаз с его спины, и не только потому, что не узнавала дорогу. Ужин уже закончился; те незаметные проходы, по которым они следовали, порой пересекались с оживленными коридорами – чужие голоса накатывали волнами, и у нее начинало звенеть в ушах. Северус, должно быть, знал, что она тут, – Лили пришлось достать палочку и зажечь Люмос, чтобы не навернуться во мраке, – но молчал. И не оборачивался.

В голове промелькнула непрошенная мысль: вот было бы здорово, если бы он как-нибудь показал ей Хогвартс – всякие укромные уголки, где чувствуется душа замка… и чтобы только они вдвоем, и никого вокруг…

Впереди заскрежетал камень; дрогнули и побледнели тени, обступившие огонек ее Люмоса – прямо по курсу наметился серебристый просвет. Мерцание – и Северус пропал; Лили рванулась за ним и ввалилась в какой-то коридор.

Там было холодно и затхло; сквозь череду высоких окошек с ромбовидными переплетами снопиками падали лунные лучи. Похоже, это был тот самый заброшенный коридор, который вел к лестнице и башенке.

Лили сощурилась и попыталась посветить себе Люмосом, чтобы найти Северуса… и чуть не ткнула его в подбородок – он, как оказалось, стоял совсем рядом. Взвизгнув, она выронила палочку – та покатилась по полу, и огонек на ее кончике заморгал и погас; остались только темнота да дорожка лунных пятен на пыльном полу.

– Ну? Ты чего-то хотела?
– спросил Северус.

Вся заготовленная речь тут же вылетела из головы; продуманные аргументы, благие намерения оставаться спокойной и бесстрастной – все это рассеялось, как дым; исчезло, как искорка Люмоса с ее оброненной палочки.

– Чего я хотела?
– повторила Лили.
– О, так тебе вдруг стало интересно?

– Разве я когда-нибудь задавал вопросы только из вежливости?

– За последние двадцать два года не поручусь – меня там не было, но все же рискну предположить, что это чертовски маловероятно! И перестань быть такой сволочью – вот чего я от тебя хотела!

– А ты, как я погляжу, стала крупным экспертом по сволочизму, - немедленно парировал он. Разглядеть его лицо Лили не могла – лунный свет выхватывал из мрака только узкую полоску кожи, – но готова была поручиться: оно такое же, как и его голос, бесстрастное и насмешливое.

– Да уж, еще бы!
– огрызнулась она.
– Я столько лет с тобой дружила, а потом с Джеймсом и остальными, а теперь вот опять с тобой – как тут экспертом не стать! И знаешь что? В тебе одном куда больше сволочизма, чем в них во всех вместе взятых!

– Польщен столь высокой оценкой моих достоинств, - откликнулся он – таким тоном, словно вся эта тирада его совершенно не задела.

– Да, представь себе, я вообще в тебе вижу массу достоинств – не ожидал, да? И хочу, чтобы ты тоже хорошо ко мне относился, но ты ведь ни хрена не объясняешь, просто отталкиваешь меня и уходишь, и все… Сев, я не такая умная, как ты, я не сумею вычислить, что у тебя на уме…