Ремус готов был поставить любые деньги, что нет, никогда.

– Я… Послушайте, вы к чему сейчас клоните?
– Джеймс переводил взгляд с одного своего друга на другого.
– Бродяга?..

– Приятель, - Сириус смотрел на него в упор через разделявшее их кровати расстояние, - поглядеть там есть на что, тут с тобой не поспоришь. Сиськи у Эванс что надо, да и корма тоже не подкачала. Но в остальном… Спроси у нее, который час – и эта ехидна поганая на тебя только фыркнет, даже если перед ней будет пять циферблатов маячить. Лично я в упор не врубаюсь, с чего ты сохнешь по девице, которая срать на тебя хотела с высокой колокольни.

Джеймс казался ошеломленным – словно Сириус залепил ему промеж глаз мокрым носком. Ремус не осмелился сказать, что вовсе не считает ее такой уж плохой, опасаясь, что тем самым только раздует Джеймсову одержимость. Которая и так уже тянулась пять с половиной лет; хватит ему гоняться за девушкой, которая никогда его не поощряла… особенно если учесть, что все его ухаживание сводилось в основном к травле ее друга. Вот если бы Джеймсу действительно нравилась Лили – именно как Лили, а не как девчонка, которая резко выделялась из общей массы, потому что не боялась с ним спорить, – тогда, конечно, другое дело… Вот только Ремус подозревал, что единственный человек, к кому Джеймс питал искреннюю привязанность, – это Сириус. Возможно, потом, когда Джеймс повзрослеет, все и изменится, но сейчас он был еще в том возрасте, когда основное место в жизни занимают друзья, а девчонки идут вторым номером. О, Ремус не сомневался: он был бы вне себя от счастья, согласись Лили пойти с ними в Хогсмид и часами зависать в “Зонко”; ну, а дальше-то что?..

– Ты хочешь сказать, что Эванс вам всем не нравится?
– сдвигая брови, спросил Джеймс – потому что по своему обыкновению пропустил мимо ушей все, что до него пытались донести.

А затем Сириус одним махом разнес вдребезги все ожидания Ремуса.

– Да, приятель, - сказал он.
– Об этом мы тебе, блядь, и толкуем.

Ремус повернул голову и уставился на него в упор – как и Питер, хотя нельзя сказать, чтобы тот был совсем уж ошарашен. Удивление на лице – это да, но Ремус практически видел, как у него в мозгах завертелись колесики.

Джеймс же не сводил взгляда с Сириуса.

– Бродяга?..
– произнес он – так, словно не мог поверить собственным ушам.

– Ну а что? С каких хуев мне хорошо относиться к девице, которой насрать на моего друга? Ей же похер – что ты, что какой-нибудь хуй с горы, - бросил Сириус – лицо его закаменело.
– Она выбрала не тебя, а это сопливое уебище, Снейпа, этого Пожирателя блядского! Как, Сохатый, ну как я могу хорошо к ней относиться?!

– Что… - Джеймс часто заморгал.
– Но Снейп – он что-то с ней сделал… то проклятие…

– Он вылечил ее, Джеймс, - Ремус сложил руки на коленях – и прилагал немалые усилия, чтобы там их и удержать; ему хотелось схватиться за голову и рвать на себе волосы.

– Да, - неожиданно подтвердил Питер – в его голосе звучала уверенность.
– Я это видел. Это я все рассказал Дамблдору; потому-то за ужином он и позвал Эванс к себе в кабинет.

Ремусу показалось, что под ним поплыла кровать.

– Что?
– удивился он, и одновременно Сириус добавил: - …за нахуй?

– Вы были на отработке у Макгонагалл, - мигнув, объяснил Питер.
– Снейп нарочно все подстроил…

– Бля, я так и знал!
– прорычал Сириус, но все внимание Джеймса поглощал Питер.

– Продолжай, Хвост, - ободряюще сказал он и выпрямился на кровати.

– Но я знал: вам будет интересно, что он задумал, - на лице Питера проступило довольное выражение, - так что я превратился в крысу и проследил за ними. Ну, в смысле, сколько смог, потому что Снейп что-то такое сделал, и совсем близко мне подобраться не удалось: я просто не мог зайти глубже в лес, ни как человек, ни как крыса. Так что я остался там… и в конце концов дождался Эванс – она пробежала мимо, а потом, когда прошло совсем много времени, появился и Снейп, с котлом и всей этой ерундой… Я проследил за ним до самой школы – он, кстати, ночует где-то рядом с тем заброшенным коридором, но защитил его такими чарами, что даже крыса не прошмыгнет… и с чего это вдруг…

Хорошо, что на Ремуса сейчас никто не смотрел: лицо бы наверняка его выдало.

– …словом, он точно где-то там.

– Откуда ты знаешь, что он ее вылечил, если самого обряда не видел?
– требовательно спросил Сириус.

– Потому что Эванс стало лучше, - просто ответил Питер.
– Когда она только заходила в лес, от нее как-то неправильно пахло – я это чувствовал, когда был крысой. А когда она оттуда вернулась, запах снова был нормальный.

– Что значит “от нее неправильно пахло”?

– Не могу объяснить; просто… как-то неправильно – и все. Но я знаю, что Снейп занимался темной магией, потому что от него чем-то таким несет. Чуть-чуть другим, но основные ноты те же – как разные версии одного парфюма. А сегодня от него им просто разит, будто искупался в этом запахе.

– Но ты рассказал Дамблдору, где все это произошло?

– Да. Я описал, как добраться до того места, добавил, что не смог подойти ближе, потому что Снейп что-то такое сделал, и сказал, что Эванс гораздо лучше выглядит. Но Дамблдор, кажется, решил сам во всем разобраться. Он же вызвал Эванс к себе, разве нет?