Она закрыла глаза, сжала в руках простыню и стала ждать. Он развел ее ноги в стороны и устроился между них, так что она смогла ощутить, какой он твердый и горячий. Ей захотелось сжаться, как пружина, но тело уже устало от борьбы. Он застыл над ней, словно поддразнивая, и Рэйчел захотелось накричать на него, сказать, чтобы он поспешил.

— Ты ведь это ненавидишь, правда? — прошептал он, запустив руку в ее спутанные волосы.

— Да, ненавижу, — ответила она.

— Тогда держись, милая. Я с тобой еще не закончил.

И он вошел в нее до конца плавным, быстрым движением.

Рэйчел старалась оправиться от шока, вызванного внезапным вторжением. Боли не было. Это было нечестно — никакой боли! Только ощущение растянутости и полноты обладания. Она вцепилась в простыни с такой силой, что ногти впились в ладони.

Рэйчел судорожно глотнула воздух.

— Давай заканчивай, — яростно прошипела она.

Он засмеялся, черт бы его побрал! Она ощутила, как его смех вибрирует в ее теле.

— Закончить? — повторил он вслед за ней. — Да я только начал.

Я выдержу, сказала она себе, когда он почти полностью вышел из нее, затем снова вошел, проникнув неимоверно глубоко. Внутри ее тело было влажным, скользким, и в этом тоже был виноват только он. Она была ни при чем, она его не хотела, и принимала в этом участие только потому, что другого выхода у нее не было.

Странное ощущение зародилось сначала в груди. Тягучее напряжение сжалось пружиной в области сосков, причиняя ей боль и неудобство. В желудке засосало, но Рэйчел знала, что дело было не в еде, а в странном чувстве голода. Люк двигался, заходя глубоко, выходя затем обратно — и все это он делал неспеша, размеренно, как будто собирался заниматься этим всю ночь напролет. Она пыталась открыть глаза, чтобы увидеть его и вспомнить, насколько он ей противен, но ничего не вышло. Он поцеловал ее веки и вошел глубоко в ее тело, и из горла Рэйчел вырвался отчаянный звук.

Странная, пугающая пульсация вновь возникла в глубинах ее тела, и она снова попыталась ее остановить. Но казалось, внутри нее поселился некий чужеродный дух, он рос и ширился, и овладевал ее телом, в котором она еще недавно чувствовала себя полноправной хозяйкой.

Просунув руки ей под ягодицы, Люк прижал Рэйчел ближе к себе и толкнулся еще глубже.

— Я могу заниматься этим всю ночь напролет, — мечтательно прошептал он. — Стоит мне кончить, как я снова возбужусь. Рэйчел, с тобой я становлюсь вечным двигателем. У меня стоит колом с тех пор, как я впервые тебя увидел. Поэтому мне потребуется немало времени, чтобы разобраться с этой проблемой. Пойми, сопротивление бесполезно.

— Я не перестану бороться с тобой. Никогда, — она с трудом узнавала свой голос.

— Но ведь я говорю не о себе. Можешь бороться со мной, сколько хочешь. Ты сражаешься с собственным телом. И ты проиграешь.

— Нет.

— Держись, милая. Эта ночь перевернет твою жизнь.

Он раздвинул ей ноги шире, и Рэйчел задрожала так сильно, что ей пришлось выпустить из рук злосчастную простыню и обхватить Люка за скользкие от пота плечи. Холодно не было, наоборот, было душно, жарко, как в бане, а она тряслась, словно в ознобе. Ей хотелось то ли кричать, то ли плакать, ей хотелось причинить Люку боль, и тогда она вонзила ногти ему в спину, царапаясь, словно дикая кошка. Ей отчаянно чего-то хотелось — то ли вырваться из мужских рук, то ли спрятаться…

— Рэйчел, брось противиться, — снова прошептал он и, просунув между их телами тонкие пальцы, коснулся ее плоти. — Отдайся мне, Рэйчел. Прекрати борьбу. Ну же!

Ее как будто накрыло ударной волной, и Рэйчел закричала. Люк накрыл ее губы своими, упиваясь криками, и конца этому не было, волны наслаждения накатывали на ее тело, грозя разбить ее в щепки, словно утлое суденышко. Она чувствовала, как глубоко внутри он излил свое семя, и это ощущение вызвало новую бурю жарких, неистовых конвульсий, и желание бороться покинуло Рэйчел. Она вдруг разучилась дышать и видеть и безвольно раскинулась на кровати, чувствуя, как внутри нее бушует пламя.

Он вышел из нее и растворился в темноте, и на какой-то миг Рэйчел показалось, что она лежит в гробнице. Неподвижная, тихая и бездыханная.

Щелкнула зажигалка и осветила лицо Люка, когда он зажигал сигарету. Она старалась уловить выражение его лица, но глаза ее не слушались. И чему удивляться? Все вышло из-под контроля, и тело перестало подчиняться своей хозяйке. Она попыталась поднять руку, чтобы убрать с лица волосы, но та так отчаянно дрожала, что Рэйчел пришлось снова опустить ее на кровать.

Она повернула голову и посмотрела на Люка. Тот уставился на сигарету, будто в ней заключались все тайны мироздания. Он казался далеким и каким-то растерянным.

— Неплохо, — задумчиво прошептал он. — Если в первый раз получилось так замечательно, ты только представь себе, как будет потом, после небольшой практики.

Ей хотелось чем-то прикрыться, но она потеряла способность двигаться. Оставалось лежать на кровати и молча дрожать.

Наконец, Люк сдвинулся с места. Набросив на Рэйчел простыню, он укутал ее дрожащее тело заботливыми руками.