— Да, конечно. Я… мне вроде как не стоит на тебя злиться, ты не хотела и не сделала ничего плохого, — он потёр переносицу, приподняв очки. Я не отреагировала. Ну, что поделать: парень склонен судить если не по первому впечатлению, то по сложившемуся в голове образу. Снейп (всегда плохой и злой), Дамблдор (мудрый и правильный), Хагрид (добрый и наивный) тому примеры. Два первых образа смогли разбить только очень важные события. Третий… я Хагрида мало видела. Может, он действительно такой. — Хотел сказать спасибо за Снейпа. Хоть я и не понимаю, как…

— Вообще, я попросила целителя следить за вами троими. Это же вы. Ну а дальше сработала клятва Гиппократа, — я усмехнулась. Забавно, но в магическом мире её тоже давали. Немного изменённую, кое-где урезанную, кое-где добавленную, но давали.

Этот разговор, в отличие от общения с Малфоем, был более чем неловким. Поттер отвечал на мои вопросы и задавал свои, но в словах то и дело проскальзывало скрытое обвинение: с тобой было бы легче. Ордену Феникса, мне, стране… Я не реагировала. Легче-то легче, но где гарантии, что я бы не умерла? А нет гарантий, и без меня всё неплохо кончилось.

Зато я узнала, что в поход за крестражами отправился ещё и Сириус, что егеря ни разу не поймали бравую компанию, потому что, видимо, у Бродяги не ветер в голове, а мозги, и что бузинная палочка какое-то время принадлежала Кэрроу, которая на Астрономической башне обезоружила Дамблдора, решив над ним поглумиться, и которую потом обезоружил и немножко попытал Гарри. Я слушала его и думала: надо же, как всё сложилось. Что в канонном варианте, что в этом — всё держалось на одной лишь удаче трёх подростков и, в данном случае, одного анимага.

— Вам необыкновенно везло, — всё же не выдержала я под конец.

Гарри пожал плечами, и я поняла, что далеко не первая и даже не десятая из тех, кто говорил ему такое.

— Да, везло. Очень часто. Видимо, сама судьба была против Волдеморта.

— Ты ещё скажи — сама Смерть, — хмыкнула я.

Нормально события Гарри мне так и не изложил, только ответил кое на какие вопросы. Не удивительно: цельный рассказ наверняка занял бы очень много времени и всколыхнул бы очень много не самых приятных воспоминаний. Да и отношения наши… видимо, Гарри всё-таки уже решил, что я не очень хорошая, и отходить от этого образа не спешил.

Но совет, как и где можно найти Гермиону, дал.

Во-первых, мне было банально интересно послушать о том, как всё произошло из первых уст. Во-вторых, Грейнджер мне нравилась. В-третьих… ну, с будущим Министром магии нужно иметь хорошие отношения, верно? По крайней мере, поговорили мы мирно. Гермиона, в отличие от своего друга, никакими предрассудками по отношению ко мне не страдала, даже в какой-то мере одобряла нежелание ходить в наручниках-браслетах.

— Я бы хотела, чтобы ты жила в Англии, — вздохнула она. — Очень эгоистично, конечно. Но самое обидное, что ты даже не рассматриваешь вариант возвращения. По понятным причинам. У тебя тут работа, к тебе тут лучше относятся… И то, что творится в нашей стране, надо исправлять! Это отвратительно. Все видят, что ты — человек, но при этом отказываются воспринимать тебя как полноценную личность.

— В любом случае, такого за несколько лет не сделаешь, — сказала я, не понимая свои чувства: то ли позабавлена такой реакцией, то ли почти тронута. Стоило вспомнить про домашних эльфов, как чаша весов склонилась к «позабавлена». — Даже за поколение — не исправишь. В маггловском мире, куда как более подвижном, всё ещё есть расизм, что уж говорить о консервативных магах?

— Но если ничего не делать, то ничего и не изменится.

— Я не говорю ничего не делать. Даже… я польщена, в какой-то мере, — я заговорила медленнее, подбирая слова. — Просто смирись с тем, что если результаты и будут, то очень нескоро, чтобы не разочаровываться.

Жизнь опять потихоньку начала входить в привычное русло: на работе коллеги перестали смотреть, как на новое чудо света, охранников уволили, когда я сдержанно заявила, что уже не могу терпеть постоянное присутствие других людей в пределах слышимости и обоняемости. Прошла, как и в прошлом году, линька, которая в человеческом теле ощущалась безумно странно, но переносилась легко: я всего лишь несколько дней чесалась, мазала кожу с чешуей обычными кремами, на которые дали добро целители, и всецело радовалась жизни, не чувствуя того, что встретило меня по прибытии в этот мир.

Газеты постепенно переставали полоскать Британию, отзываясь об островах всё сдержаннее и сдержаннее, пока их не затмили другие новости: не такие громкие, как чужая гражданская война, но куда как более свежие, что прибавляло им очков в глазах читателей.

Я, нисколько не стыдясь, поспорила с одним знакомым из всё того же отдела аналитики, через сколько появятся первые подражатели или сочувствующие проигравшей стороне. Мы даже уточнили место действия: или Британия, или Румыния, остальные страны не считаются. Я ставила на то, что через десяток месяцев начнётся шевеление где-нибудь у нас, а года через три — и в Британии, которая к тому моменту смягчит сейчас довольно жестокие по отношению к Пожирателям методы.