— И что с ним? — терпеливо переспросила я.

— Оперативно взяли и унесли, — равнодушно ответил мне он. — Скорее всего, всё уже хорошо. Полежит пару неделек в этом английском Мунго, и встанет на ноги. Яд у той змеи непростой.

Я расслабленно кивнула, краем глаза наблюдая за движениями его палочки. Знакомые все процедуры, несколько лет назад я видела такое и в Хогвартсе, и тут, в Румынии. Ох, как я надеялась, что после такого происшествия ко мне не приставят кого-нибудь, чтоб следил и не давал дитятке попасть в беду! Или пусть приставляют, но чтоб было незаметно. Хотя, учитывая мои супер-слух, супер-нюх и супер-зрение, даже человека под мантией-невидимкой разглядеть мне удастся. Значит, не вариант.

— А что с последним членом вашего… спасательного отряда? Его не было, когда победили Волдеморта.

— Почти сразу, как вы нас отправили к Хогвартсу, он с помощью портала вернулся обратно, доложил ситуацию. Иначе было нельзя: все рассчитывали, что мы быстро вернёмся, и уже начали беспокоиться. Да и то обещанные пара часов задержки увеличились в два раза. Ох, какой ор стоял…

Если бы я не была столь довольна тем, как всё повернулось, — исключая, пожалуй, неизвестности, что грызла меня по поводу Драко, — я бы испытала хоть каплю стыда. Но, увы. Целитель посмотрел на моё невыразительное лицо, покачал головой и сделал палочкой завершающий пасс. Диалог на этом был закончен, как и моё обследование, предсказуемо не обнаружившее ничего, кроме лёгкого магического истощения, которое, впрочем, ощущалось довольно нелегко. Как мне объяснили (о, какими все были вежливыми по сравнению с Пожирателями!), всё из-за большого количества магии во мне. Даже малейший дисбаланс в таком случае ощущается очень тяжело.

— Слабым магам намного легче переносить отсутствие магической энергии. А вот сильным — наоборот, тяжелее. Возможны осложнения на физическом уровне, — объясняли мне. — Именно поэтому за вами какое-то время будет вестись пристальное наблюдение.

Я искренне сомневалась, что причина только в этом, но о своих сомнениях вслух не говорила. Было бы глупым думать, что власть имущие поверят моему рассказу о том, что в голове у меня никто так толком и не порылся. Может, порылся, а я просто этого не заметила? Может, и не в голове рылись, а ещё что-то делали, Мариан же не всё время пребывания на вражеской территории находилась в бодрствующем состоянии, верно? Опасения оправданные, так что перечить и возникать на эту тему по меньшей мере глупо — меня и саму чуть напрягала возможность того, что Снейп меня обманул. Или обманули Снейпа, который, на мой взгляд, был абсолютно уверен в том, что доступ к моему сознанию имел только он, а к моей тушке — вообще никто.

К Британии румынские маги были беспощадны: не успело пройти и пары дней с момента эпичной победы над Волдемортом, как на страну посыпались запросы: о том, чтобы вернуть яйца хвостороги на их родину, то есть в румынский заповедник; о том, чтобы возместить ущерб заповеднику, в который проникли Пожиратели; о том, чтобы возместить нанесённый мне ущерб; наскребли ещё каких-то дел, в которых было подтверждено участие британских магов — и, что интересно, не всегда Пожирателей. С другой стороны, и чего я удивляюсь? Будто мало не чистых на руку людей среди магов, не входящих в этот кружок. Полагаю, политикам, которые, конечно же, были и в магическом мире, прибавилось работы.

У меня были сомнения, станет ли Британия, находясь в таком бедственном положении, отвечать за то, что сотворили «грязные захватчики», которые, конечно же, «никакого отношения не имеют к честным министерским служащим». То, что многие «честные» и «неподкупные» как сидели на своих постах до и во время правления Тёмного Лорда, так и сидят, наверняка умалчивалось. Но они всё-таки сделали это. Поторговавшись, конечно, но… Я читала газеты с удивлением. Или Волдеморт всё-таки не разваливал страну (откуда тогда такая ненависть к нему? Не всех ведь затронула война, и тогда, и сейчас сражался в основном орден Феникса, и страдали в основном только глубоко сочувствующие ему люди да магглы. По старой памяти, что ли?), или маги умеют доставать галлеоны из воздуха, что маловероятно.

О ситуации в министерстве я знала почти из первых уст: от Малфоя. Когда Драко, весь из себя сверкающий и свысока смотрящий на одного из моих, гхм, сопровождающих («Мисс Эванс, это только на первое время, пока мы не убедимся, что с вами точно ничего не произошло!») появился на пороге, я не смогла сдержать облегченного удивления. И, конечно же, сразу заявила «сопровождающему», что Драко останавливать не надо. Впустить его согласились, только обыскав и не найдя никаких лишних порталов, но хотя бы впустили. А то, увидев старого знакомого, я чуть было не подумала, что его могут развернуть: слишком уж всех напрягла ситуация с моим похищением.

— Охрана на высшем уровне, лучше, чем у Гринготтса, — с одобрением покивал Малфой, не скрывая очевидной иронии. — И, конечно же, привет, Драко, мы так давно не виделись, я так давно не слышала твоего замечательного голоса…

— Здравствуй, Драко, — невольно усмехнулась я. Малфой был удивительно самолюбив и эгоцентричен, когда не собачился с Поттером, не пыхтел злостью на него же и не был погружен в какие-то свои невесёлые проблемы. В Хогвартсе всё перечисленное случалось до прискорбия часто. — Как дела, как жизнь, как павлины?

Малфой поморщился. То ли жалел, что в приступе хвастовства рассказал мне об этих птицах, которая его семья разводит уже давным-давно, и за которых получила отнюдь не самое лучшее из возможных прозвищ, то ли ещё что.

— Они перебили всех, что жили в саду Малфой-мэнора. Кто теперь будет орать под окнами?

— «Они» — это, как я понимаю…

— Ну, конечно, — он опять скривился.

Слушать Малфоя оказалось… занимательно. Я сравнивала те вещи, которые он мне рассказывал, с теми, что должны были быть, и иногда даже напрягалась: что же тогда произошло взамен? Потому что Драко даже на шестом курсе не было: Нарцисса, то ли вдохновлённая моим примером, то ли вконец рассерженная тем, как любимый сын отзывается о какой-то драконице и вообще сотрудничает во имя собственного факультета с идеологическими противниками — с Гриффиндором, рванула к родне мужа, не слушая даже самого мужа, который, впрочем, не особо и возражал: ему светил Азкабан, а значит, семья оставалась беззащитной.