— Так же как попали сюда, — Гермиона кивнула на дверь за спиной Снейпа.

— Покорнейше вас благодарю, — фыркнул профессор, развернулся и стремительно направился к выходу. — Гриффиндорцы совершенно от рук отбились — даже после смерти нет от них никакого покоя! Минерва! — взревел он, захлопывая за собой тяжелую деревянную дверь, обитую полосами меди. Картина содрогнулась и едва не слетела с крючка. Гермиона встала, подошла к опустевшему полотну, на котором была изображена алхимическая лаборатория с аркой в дальнем конце. Полки с банками-склянками, разнокалиберные котлы, стройные стопки коробочек, столы, с длинными рядами пробирок и колб — все, как и положено каждой уважающей себя вотчине зельевара. Мисс Грейнджер погладила простую деревянную раму и, отчаянно зевая, отправилась досматривать десятый сон.

*

Осень всегда угнетающе действовала на нее. Утром уходишь из дома — еще темно, вечером возвращаешься — уже темно. Она уже забыла, как выглядит солнце. Кажется, оно осталось где-то там, в прошлой жизни. Весной все обстояло еще хуже — пока там еще день наберет силу и вступит в свои летние права… Гермиона устало опустилась на край узкой кровати.

— Вы всегда так спите?

Она коротко взвизгнула и выхватила из-под подушки волшебную палочку. Северус Снейп покосился на ее кончик, упершийся в его нарисованную шею, и прочистил горло:

— Какая у вас, однако, хорошая реакция. И пижама тоже просто отличная, — профессор холодно посмотрел на бывшую ученицу, медленно заливающуюся краской. — И вообще — мне у вас нравится. Такая интимная обстановка: свечи, полумрак, спальня и вы — вся в розовых кружавчиках.

— Как вы здесь очутились? — Гермиона наконец обрела дар речи и схватила со стула халат.

— А это все от разгильдяйства, — хмыкнул Снейп, усаживаясь поудобней на краю огромного, по сравнению с ним, стола с натюрмортом. — Вы, когда заклинание накладывали, радиус действия просчитали? Вы его вообще, кроме как на мне, испытывали? Так вот, сообщаю, что я теперь могу появляться только в своем портрете в Хогвартсе, ну и вашей квартире. Причем везде. Во всех книгах и картинах. Должен огорчить: вкус у вас просто отвратительный. Вот что это такое?

— Гм, — она задумчиво рассматривала полотно, — рыба?

— Это селедка! И она воняет! Селедкой!

— Там еще молоко есть, — поспешила сменить тему мисс Грейнджер, — в кувшине.

Профессор смерил ее уничижающим взглядом:

— Вы издеваетесь?

— Нет, — Гермиона невинно захлопала ресницами, — я просто хотела выяснить — как долго вы здесь околачиваетесь? Как давно вам здесь… нравится?

— С тех пор как Минерва не нашла ничего лучше, чем повесить мой портрет в гостиной башни Гриффиндора, — в голосе Снейпа жалобно заныла тоска. — По ее мнению, героический директор является хорошим примером для подрастающего поколения.

Гермиона прыснула.

— Не вижу в этом ничего смешного, — с достоинством сообщил ей Северус.

— Добро пожаловать, профессор, — мисс Грейнджер сделала широкий жест рукой.

— А еще говорят, что гриффиндорцы — честные и порядочные люди! — ворчал он. — Да ни одному слизеринцу даже в страшном сне не могло присниться подобное! И не мечтайте о том, что теперь я начну помогать вам. Запомните раз и навсегда — Северус Снейп никогда не поддастся на грязный шантаж и провокации со стороны женщин, возомнивших о себе невесть что! Где я, по-вашему, должен теперь спать?

— Я так понимаю, соседство с селедкой вас не привлекает?

— С меня хватит того, что придется соседствовать с вами.

— Как насчет той милой леди, что справа от вас?

— Это которая «Леда, ожидающая Зевса»? — Снейп шагнул в роскошно отделанную гобеленами комнату, залитую лунным светом, и критически оглядел пышногрудую женскую фигуру, томно расположившуюся на роскошной кровати с пологом. Фигура мирно спала, уютно подложив под румяную щечку пышный локоток. Северус тяжко вздохнул и осторожно сел на оттоманку у правой стены, пробуя ее на жесткость. Оставшись довольным испытаниями, профессор вытянулся во весь рост и сцепил пальцы на груди:

— Желаю вам неспокойной ночи, мисс Грейнджер. И весьма сильно.

— Нокс, — тихо сказала она. В темноте прошелестела шелковая ткань, скрипнули пружины кровати и сонный женский голос пробормотал: — И вам того же…

*

Гермиона взяла очередной лист бумаги из стопки и начала аккуратно складывать его, прикусив от усердия кончик языка.

— Скажите, мисс Грейнджер, я вот уже пару месяцев наблюдаю за вами и все пытаюсь понять: это у вас хобби такое? Вы, как домой приходите, сразу же беретесь за рукоделие. Пить-есть не надо? Или позаниматься зельями на досуге, например? Нет?

— Ну, вы же не собираетесь мне помогать. Вот я и пошла другим путем, — она продолжила свое занятие, не обращая внимания на профессора, изо всех сил гремящего склянками с картины.

— Это каким же? — заинтересованно вытянул шею Снейп. — Вы отказались от своей дурацкой затеи? Может быть, тогда снимете заклятье, и мы разойдемся как в море корабли? Я даже обязуюсь никому не рассказывать о том, что у вас имеется нижнее белье в горошек.

— Вы… да вы!.. — задохнулась от возмущения Гермиона.