— Шестьсот двадцать пять… — она устало присела на край кровати, и поникла. — Мне все надоело. Просто-напросто надоело. Вы даже не представляете себе, насколько я устала. Я хочу тепла. Хочу, чтоб меня любили. Это слишком много?

— Послушайте, — он подошел к самому краю картины и присел на корточки, пытаясь заглянуть ей в лицо. Она подняла глаза.

— Гермиона-сан! — раздался стук. — Вы позволите?

Северус отшатнулся.

— Черт, — Гермиона заглянула в зеркало, пытаясь стереть разводы туши под глазами. — Хикэру, заходите, я сейчас!

Она поспешно скрылась за дверями ванной комнаты, находящейся в углу спальни, а профессор поспешил в картину с лабораторией.

Входная дверь тихонько отворилась, и через порог гостиной-библиотеки-кабинета шагнул улыбчивый молодой человек:

— Спасибо за приглашение, гайдзин… — пробормотал он, цепким взглядом окидывая помещение. Юноша был высок, строен до худобы, что совершенно не портило, а придавало своеобразное очарование его фигуре, облачённой в строгий черный сюртук военного образца, больше похожий на приталенное пальто до пят. На голове посетителя ярким пятном выделялись серебристо-белые волосы, сквозь рваную челку из-под пепельных бровей в сторону Северуса сверкнули желтые глаза, а обветренное лицо расплылось в сияющей улыбке, — Ёкай-дух-с-картины! Я много слышал о подобных, но ни разу не видел. Тебе там не одиноко?

— Тут заскучаешь того и гляди, — процедил Снейп, глядя как гость, сцепив сзади руки в замок, обходит комнату, с интересом рассматривая книги и свитки, которыми были завалены полки шкафов. — Это вы забили ей голову японской мистикой? Хикэру?..

— Позвольте представиться — Хикэру но Осорэ, — отвесил церемонный поклон молодой человек, оскаливаясь. — Ты ее родственник?

— А что, разве наше фамильное сходство не очевидно? — Северус повернулся в профиль, демонстрируя крючковатый нос и прямые черные пряди волос, уныло свисающие вокруг лица.

— Тогда… — юноша внезапно замер, словно зверь, почуявший добычу. Он впился взглядом в старую потрепанную книжицу об оригами, лежащую на полке. Острый нос его, словно принюхиваясь, приблизился к пожелтевшим страницам. Хикэру облизнулся и протянул руку, но едва успел он дотронуться до шнурков, стягивающих бумагу, как воздух огласило визгливое поскуливание и гость запрыгал на одной ноге, дуя на обожженную ладонь.

Снейп хмыкнул.

— Тебе весело? — зашипел блондин. — Может быть, ты хочешь позвать Гермиону-сан? Чтобы она присоединилась к нашей дружной компании?

Хикэру поднял тонкую холеную руку с безупречным маникюром. Ногти начали быстро расти, хищно заостряясь. Зрачки превратились в точку и исчезли совсем. Небрежным жестом юноша откинул челку со лба и аккуратно провел загнутым когтем по краю картины, оставляя глубокий разрез:

— Меньше знаешь — крепче спишь… Она ведь так любит спасать мир… Дадим ей такую возможность? Только кто потом будет спасать ее? Гермио-она-а… наверное надо погромче?

Снейп не следил за тем, как с тихим скрипом рана на холсте становится все длиннее. Он прислушивался к тишине спальни за закрытой дверью. Северус сглотнул, заглянул в расплавленное золото глаз японца и прохрипел:

— Не надо…

— Не надо, так не надо, — легко согласился Хикэру, усаживаясь на стул. Когти втянулись, а золотистое мерцание глаз уступило место нормальному желтому цвету. Японец небрежно положил ногу на ногу, сверкая лакировкой на остроносых ботинках. — Ты будешь молчать. А она будет жить. Пока.

— Зачем она вам? — гость не удостоил Снейпа ответом, щелкнул пальцами, и стены покрылись инеем. Книги запорхали по комнате, шелестя страницами, свитки и листки с записями закружились в потоке воздуха, сворачивающегося в торнадо. Содержимое шкафов со свистом проносилось мимо Северуса.

— Зачем!? Почему — она!? — кричал Снейп, пытаясь перекрыть шум ветра.

— Она забавная. Люди давно перестали интересовать меня как вид. Кстати, скажи ей, что эту книгу нужно подарить. Мне, например. Потому что я такой замечательный, милый и очень-очень симпатичный. И не надо со мной шутить, Ёкай-дух.

Смерч, кружащийся по комнате, добрался до большой шляпной картонки, сорвал с нее крышку и сотни белых птиц взмыли к потолку. Хикэру удивленно приоткрыл рот. Один из журавликов опустился на подставленную ладонь, и маг поднес его к глазам. Втянул носом воздух и, словно дирижер взмахнул руками. Все стихло. Книги осторожно опустились на свои места, картонка закрылась, стены оттаяли, а молодой человек снова спокойно сидел, покачивая ногой, любуясь безупречными стрелками на брюках.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать, — вошедшая Гермиона нервно поправляла длинное черное платье. Она неуверенно улыбнулась юноше, вскочившему со стула. Японец галантно склонил голову:

— Такую женщину можно ждать вечность, — тихое рычание со стороны картины было проигнорировано. Хикэру взял Гермиону за руку и коснулся губами ладони, исподлобья наблюдая за реакцией. Она судорожно вздохнула и застыла.

— Не делайте этого, — Северус стоял у самой рамы, казалось, еще шаг и он вывалится в комнату.