Мать и дочь молчали. Они молчали почти всегда. Ирме Сергеевне и в голову не приходило расспрашивать Стасю о ее делах, мыслях и чувствах. Духовный мир дочери представлялся ей секретным. « На уме-то, наверное, мальчишки, шалости», – думала она про Стасю. О том, что у дочери могут быть еще какие-то интересы, она не представляла. Стася выглядит отлично, кушает хорошо, следовательно, здорова. Чего же еще нужно родительскому сердцу?

Стасе тоже не интересно было разговаривать с матерью. Хозяйство, в которое была погружена Ирма Сергеевна, ее нисколько не занимало. Стасе всегда было скучно дома, и она старалась проводить время у подруг, в школе или во Дворце пионеров.

Внешностью Стася очень походила на мать, и, посматривая на хорошенькую девочку, Ирма Сергеевна нередко украдкой вздыхала о своей молодости. Правда, и теперь Ирма Сергеевна была женщиной интересной. Но с тех пор как родилась у нее дочь, она бросила наряжаться и следить за собой. Воспитание дочери и хозяйство увлекли ее до самозабвения. Платья стали казаться тесными, она предпочитала им просторные халаты. В туфлях на каблуках уставали ноги от дневной суеты, она стала носить летом тапочки без чулок, зимой – валенки; остригла свои длинные пушистые волосы, потому что за ними нужен был уход.

До рождения Стаси Ирма Сергеевна работала диктором радиокомитета, потом бросила работу и мало-помалу замкнулась в узком мирке четырех комнат.

…В шесть часов утра Ирма Сергеевна вошла в комнату дочери. Стася сладко спала, разрумянившись и раскинув руки. Мать поправила одеяло, вздохнула, вспомнив, как в этой же комнате, только в маленькой кроватке, несколько лет назад спала вот такая же милая и розовенькая ее Стася.

Ирма Сергеевна долго стояла в раздумье над кроватью дочери, затем на цыпочках вышла из комнаты. В девятом часу она вновь вошла к Стасе.

– Стасенька, вставай, родная!

Стася мгновенно вскочила.

– Уже шесть часов?

– Нет, голубка, девятый час.

– Девятый час! – с упреком повторила Стася.

Она быстро оделась и растерянно остановилась посредине комнаты. «Что же делать? – думала она. – Идти заниматься с Верой и Еленой? Но они так хорошо все знают! Зачем им повторять все сначала? Заниматься одной? Хорошо бы, да теперь настроение испорчено». Раздумывая, как быть, Стася ничего не делала.

Ирма Сергеевна дважды звала ее к столу, но та, сердясь на мать, завтракать отказалась и дверь своей комнаты закрыла на крючок.

«Опять пришла с едой вязаться, – подумала она с досадой о матери, услышав стук в дверь. – Стучи не стучи, все равно не открою. Пусть думает, что я уснула или покончила жизнь самоубийством», – злорадствуя, решила Стася.

– Доченька, к тебе пришли, – услышала она голос матери.

«Пришли? Кто бы мог быть так рано?»

Стася поспешно откинула крючок, толкнула дверь и увидела Федю Новикова.

– Федя! – радостно сказала она, пропуская его в комнату.

– А я думал, ты рассердишься, что я так рано. Я и мамаше твоей сказал это. Простите, я не знаю вашего имени-отчества, – обратился он к Стасиной матери.

– Ирма Сергеевна, – все еще присматриваясь к Феде, недружелюбно сказала та.

– Ирма Сергеевна говорит, что ты не в настроении, – вглядываясь в лицо Стаси, продолжал Федя. – Ну, я и совсем струсил, думаю, дважды не вовремя.

– Это она сама виновата! – капризно сказала Стася.

– Успокойся, Стасенька, – виновато ответила Ирма Сергеевна и поспешно вышла из комнаты.

– В чем же провинилась перед тобой твоя мама? – спросил Федя, когда дверь захлопнулась.

– Она обещала разбудить меня в шесть часов, а разбудила в девять. Пожалела! Сорвала мне занятия!

– Ну, один-то раз не беда.

– Один?! – воскликнула Стася. – В том-то и дело, что это ежедневно повторяется.

– Ну, тогда не доверяйся Ирме Сергеевне, вставай сама.

– Сама? – удивилась Стася. – Да я никогда не проснусь сама.

– Значит, заботиться о деле не умеешь, соня ты такая! – засмеялся Федя.

– Да я ничего сама не могу! Я так воспитана. И папа, и она… – Стася кивнула в сторону столовой, где была мать.

– Стася, прости меня, но мне ухо режет, когда ты говоришь о маме «она». Не «она», а мама…

Стася покраснела, но ничего не ответила и заговорила о другом:

– Что же мы у дверей стоим, Федя? Проходи, садись.

Федя прошел в комнату вслед за Стасей.

– Знаешь, зачем я пришел к тебе? – спросил он.

– Не подозреваю даже, – ответила Стася.

– Я хотел бы помочь тебе готовиться к экзаменам по литературе и географии. У меня есть свободное время… Заодно с тобой я и сам бы кое-что повторил. На будущий год при окончании школы пригодится. Ну, как? Не обиделась на меня?