– Анастасия Павловна, садись, – обратился он к Стасе, уступая ей край плаща.

Стася молча села, оглядываясь по сторонам. Одна она заметила отсутствие Сафронова.

Солнце опускалось ниже и ниже, и вскоре видно было только небольшой край его.

– Вечереет, – сказала Агриппина Федоровна и обратилась к Чернилину: – Боря, разведите костер.

Чернилин с готовностью вскочил и, довольный тем, что окончилось невыносимое для него безделье, энергично принялся хлопотать вокруг костра.

– Что-то машина задерживается, – продолжала Агриппина Федоровна, – может, и ночевать здесь придется.

– Ночевать! – радостно вскричала Елена. – Очень хорошо! Я буду спать вот на этом дереве, как первобытный человек! – И она поспешно подбежала к столетней развесистой сосне и, раскинув руки, обняла ее могучий ствол.

На крепких ветвях сосны действительно можно было удобно устроиться на ночь.

– Я у костра!

– Я тоже на дереве!

– Я на берегу! – зашумели ребята.

Всем очень понравилась мысль Агриппины Федоровны о ночевке в лесу.

Но только лишь успел Чернилин разжечь костер и проворные язычки пламени заплясали в трескучей сухой хвое, как послышался гул машины и из-за горы, в облаках пыли, весело вылетел новенький грузовичок.

Увидев костер, шофер затормозил, и машина остановилась. Из кабины выскочил высокий человек в брезентовом плаще, в коричневых сапогах и направился к костру.

Ребята, только что радовавшиеся возможности ночевать в лесу, теперь так же бурно обрадовались появлению машины и высокого человека, идущего прямо к ним. Все повскакали с мест и внимательно смотрели то на незнакомца, то на Агриппину Федоровну, которая быстро встала и с улыбкой на раскрасневшемся лице, заранее протягивая руку, шла навстречу незнакомцу.

– Агриппина Федоровна! Милая! – не доходя до нее, взволнованно заговорил приехавший. – Я услышал, что ты едешь в родные края и не удержался, решил сам встретить. Целых восемь лет не виделись, а?

Он на ходу снял фуражку, подошел к Фадеевой и обеими руками пожал ее протянутую руку, потом быстрым взглядом окинул подростков, с любопытством смотрящих на него во все глаза, и, не надевая фуражки, с улыбкой отрекомендовался:

– Григорий Максимович Цветаев, агроном и парторг колхоза «Искра». – И, снова поворачиваясь к Агриппине Федоровне и рассматривая ее, заговорил: – Не изменилась, ничуточки не изменилась, разве только постарше стала.

– Постарела! – засмеялась Агриппина Федоровна.

– Именно постарше! И так же все в цветнике! – Он показал рукой на мальчиков и девочек. – А у нас все по-новому, не узнаешь. Школа там же, только на вид совсем другая стала. Ну, да посмотришь сама. Поехали? – перебил он сам себя.

– Поехали! – ответила Фадеева и направилась к вещам.

Ребята с оживленными возгласами, толкая друг друга, кинулись за своими пожитками.

– Все в сборе? – поднимая с земли пальто, спросила Агриппина Федоровна.

– Все! – ответил Чернилин.

Стася беспокойно оглянулась и нерешительно сказала:

– Сафронова нет.

– Сафронова нет! – подхватил Новиков.

– Ну, покричите его. Одну минутку подожди, – обратилась она к Григорию Максимовичу.

– Сафронов! – крикнула Вера во весь голос.

– Геннадий Петрович! – протяжно закричал, точно заплакал, Чернилин.

И все засмеялись.

– Ген-ка-а! – повторил он, направляясь в гору.

– Вы с ним вместе ходили. Может быть, он заблудился? – спросила Стася Новикова.

Тот внимательно посмотрел на нее и, заметив ее беспокойство, сказал:

– Не волнуйся, Стася, в этом лесу дурак не заблудится. – Затем, повернувшись к Агриппине Федоровне, добавил насмешливо: – Генка сказал мне, что его посетила крылатая муза и он отправился писать стихи.

– Безобразие! – возмутилась Вера. – Мы же договорились никуда не уходить.

– Это похоже на Сафронова, – спокойно отозвалась Агриппина Федоровна. – Покричите, покричите его.

Видно было, что сейчас ее больше всего интересовал разговор с Григорием Максимовичем.

Они разговаривали с увлечением, смеялись, что-то вспоминая.

– Должно быть, Агриппина Федоровна жила раньше в «Искре», – сказала Елена на ухо Вере.

– Да, да, – качнула головой Вера, – и потому, наверное, она и выбрала для нашей поездки это место.

Все, кроме Григория Максимовича и Агриппины Федоровны, разбрелись по лесу в поисках Сафронова. Вскоре все собрались снова у потухшего уже костра, рассерженные и немного встревоженные. Одни высказывали предположение, что Сафронов заблудился, другие считали, что он отправился писать стихи, ушел слишком далеко и не слышит их голосов.