Норман знал, что у него очень мало времени на то, чтобы выбраться из этой ситуации, и поэтому ему придётся дать инстинктам взять верх. Он подумал о том, что в этом у него достаточно опыта. Держа одну руку на руле, он потянулся в карман и вынул всегда находящуюся при нём тубу. Он вдохнул. С обеих сторон дороги мелькали дома в бесконечном параде тоскливого городского однообразия, но Норман чувствовал, что в его голове время замедляется, чувствовал, как его мысли и реакции набирают обороты и заполняют собой всё в его черепной коробке, а все иллюзии о линейности времени бесследно таяли.

На короткое мгновение невероятной ясности дома справа от него пропали и были заменены плоским пространством насквозь промокшего и безлюдного участка пустой земли. Норман увидел свой шанс и воспользовался им. Он неистово выругался, вращая рулевое колесо под своими ладонями, которые теперь перестали потеть. Его машина перемахнула через тротуар, столкнулась с травой заброшенной лужайки, затряслась и немного отклонилась в сторону, а затем продолжила движение на головокружительной скорости. Она дрожала, словно лист. Под ним тряслось шасси.

Разум Джейдена совершал скачки быстрее, чем его спидометр. Если бы он сумел ускользнуть, сумел добраться до безопасного места, у него было бы время продумать свой следующий шаг. Его квартира была слишком далеко теперь. Выискивая брешь между домами прямо справа от него, он нырнул в неё без предупреждения, царапая в процессе боковую стенку пассажирской двери. Визг шин заполнил его уши. Он рискнул бросить взгляд на зеркало и увидел, что лишь два авто появилось из-за поворота, продолжая свою пышущую яростью гонку за ним.

Минус один.

Жилой массив выглядел как холодный часовой в холодном вашингтонском воздухе. Три машины промелькнуло по тихому району: одна впереди и две в её хвосте, едущие совсем близко, освещая бетонные стены пляшущими полосами серебристого и голубого, отражённых от их гладких тел. Небо над ними наблюдало и становилось беспокойней. Норман знал, что его преследователи были быстрее, чем он. Если он хотел отделаться от них, пришлось бы провернуть какой-нибудь трюк.

Он повернул влево, ныряя в проулок, ведущий к главной дороге. Ему нужно было больше машин, больше препятствий, больше шансов на то, что он проскользнёт через ячеи наброшенной на него сети. Его свита будет вынуждена сбросить скорость, и если он будет быстр, то, может быть, сможет миновать плохую ситуацию. Транспортные средства, преследующие его, были большими, широкими жуками: крупные и с квадратными спинами, зловеще мерцающие серебряным и чёрным. Может, тонкость и неприметность его седана хоть раз сыграют ему на руку. Норман отпустил педаль газа, когда трафик стал заполнять полосы движения. Автомобили, что гнались за ним, были лишь в лёгком отдалении от него, но со вспышкой агрессивного облегчения Джейден заметил, что они также снижают скорость. Норман, как игла по полотну, начал сновать меж машин. Его разум, начинённый голубым, работал со скорость, вдвое превышающей обычную. Он перестраивался из одной полосы в другую, будто конькобежец, постоянно переоценивая динамичный узор всех транспортных средств, ускоряющих и замедляющих свой ход. Две неповоротливые машины отставали всё сильнее. Вскоре Нормана от них отделяло несколько автомобилей, и он знал, что в ближайшее время они потеряют его из виду совсем. Быстрая сверка со своими наблюдениями дала ему знать, что он направляется обратно к центру города. Он хотел съехать с этой дороги прежде, чем они нагонят его, прежде, чем поймут, куда он делся. В нескольких ярдах перед ним к магистрали примыкала дорога. Он свернул на неё. Когда поворачивал, он оглянулся через плечо и не смог увидеть машин, следующих за ним. Если он был везунчиком, они останутся пойманными в поток машин и пока догадаются, где он покинул дорогу, он будет настолько далеко, что это его не будет волновать.

Но Норман мог ощущать дрожь, возвращающуюся в его пальцы. Внезапно он осознал всю тяжесть языка в своём рту. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, адреналин сходил на нет и, что хуже, он чувствовал ни с чем не спутываемую спешку триптокаина, покидающего его организм. Непреодолимое желание выбраться из машины завладело им, опускаясь по его загривку вниз к локтям и дальше в направлении бёдер. Его квартира была очень далеко, в другой стороне округа Колумбия. Его гнали по тугой петле, и он почти вернулся назад к штаб-квартире, ровно туда, откуда начал. Но в этой части города было множество дешёвых отелей. Он мог с лёгкостью остановиться в одном из них на ночь или даже на несколько часов: как ему было угодно. Тишина и спокойствие были бы в паршиво прибранном номере, с пылью, цепко державшейся за ветхий ковёр и приторным, тошнотворно-сладким освежителем воздуха. Он замедлил ход авто, чтобы осмотреть улицы, в тот самый момент, когда проезжал мимо многоквартирного дома под названием «Вашингтон Хайтс». Это название показалось ему знакомым. Агент Донахью, упоминала его всего несколько дней назад, разве нет? Она пошутила: «Если верхушки Вашингтона находятся прямо там, зачем я вообще заморачиваюсь с ФБР?». То место, где она остановилась на время пребывания в округе Колумбия. Это многоквартирное здание, арендованное Бюро, и она была в нём. Норман крутанул руль, разворачиваясь посреди улицы, и припарковался под нелепым углом около строения.

Он заглушил двигатель. У него ушло некоторое время на то, чтобы даже выйти из машины. Мышцы его ног время от времени сводила судорога. Он сидел, глядя через своё боковое окно на машины, проезжающие мимо так медленно и так невозмутимо. Его глаза остекленели от того, что моргали слишком редко. Его шея была воспалена там, где в неё вгрызся ремень безопасности, когда один их тех автомобилей врезался в него. Вдруг его рука поднялась и легла на ручку двери. Ему удалось, спотыкаясь, выбраться наружу, захлопнуть дверь, развернуться и убраться с дороги.

Две непроходимые стеклянные двери преграждали ему путь. Ему придётся позвонить, чтобы войти. Здесь ли Мелисса? Когда она уходила с работы? В ряду кнопок, обозначающих квартиры, была лишь одна, рядом с которой не было имени — только чистая, белая полоска бумаги. Он нажал на звонок. К домофону никто не подошёл и не нажал на кнопку открытия двери. Она не открылась даже после второго, третьего или четвёртого звонка. Норман прислонился лбом к холодной стене. Он скрестил руки и просунул ладони под куртку, чтобы согреться. Ветер начинал кусаться.

Джейден не знал, сколько он должен был ждать. Может, было бы мудрее найти приют где-нибудь ещё, но сейчас он не мог найти в себе сил вновь двигаться. Он не хотел возвращаться в машину. Оттуда, где стоял, он мог видеть, что с её боков стёрлось немного краски, а задняя часть была сильно помята.

Норман повернулся спиной к стене и сполз по ней, растянувшись на холодных как лёд мраморных ступеньках.

Это место весьма шикарное.

Словно во сне, он гадал, почему у него было такое идиотское название, с гордостью демонстрируемое над его входом. Он подумал, что перестаёт чувствовать свои пальцы. Через несколько минут его куртка начала казаться тонкой и неподходящей. Норман наблюдал за своим дыханием, белыми облаками вырывавшимся из его губ. Зимнее солнце уже давно село, и последние слабые лучи подчинялись чернильной агонии ночи. Недалеко от него запоздало зажёгся фонарь уличного освещения.