— Ты не поверишь, если я скажу.

Она и не попыталась скрыть, как закатывает глаза.

— В данный момент я не верю ничему, что выходит из твоего рта. Так что вперёд, Норман, дерзай — терять тебе нечего.

— Не могу. Не могу. Я даже не думаю, что сам верю в это, как мне пытаться убедить тебя… — он сжал лежащие на коленях руки, позволяя предложению повиснуть в воздухе неоконченным.

Мелисса немного потопталась на месте, и он знал, что она хотела, чтобы он посмотрел на неё.

— У тебя своего рода проблемы? — произнесла она мягко.

Норман пожал плечами. Он отказывался оторвать взгляд от пола.

— Определённо проблемы, — ему стало сложно сдерживать себя от ухмылки.

Господи, что со мной не так?

— Я серьёзно. Ты должен сказать мне, действительно ли это серьёзно, действительно ли тебя преследуют. Что если ты находился в смертельной опасности потому, что кто-то знает, кем ты являешься, что если у какого-то старого врага старая обида на тебя? Я тут хватаюсь за соломинку. Ты даже не собираешься попытаться и объяснить это мне?

Она начинала выходить из себя. А он по-прежнему не мог сделать этого, не мог сказать ей. У кого хватило бы храбрости для подобного? Это всегда было секретом, это всегда должно было оставаться секретом. Он вырос, привыкшим к жизни в тени, и стал полагать, что она была достойным местом для него. Зачем пытаться пересилить себя, когда всем, чего ты стоил, были грязь и тьма? Это было бременем, которое он научился нести в одиночку, которое сила обстоятельств заставила его тащить без чужой помощи. Это было в порядке вещей. Было бессмысленным пытаться спорить с судьбой. Вселенная заставляла опускаться его всё ниже с каждым проходящим мгновением, словно под огромным прессом гравитации, так что вниз ему и была дорога.

Сейчас он вновь смеялся, слышал голос, звучащий из его собственного рта:

— Что толку? Что ты сможешь сделать?

— Ладно. Знаешь, что? Иди на хрен, Норман Джейден. Я пыталась помочь тебе, а ты лишь продолжаешь плевать мне в лицо в ответ. Пытаться делать это и дальше я больше не в состоянии. Думаешь, ты можешь просто продолжать себя вести вот так, находясь рядом со мной, а я не ничего не замечу, лишь улыбнусь и проигнорирую всё это? Плевать, я просто возьму и скажу это. Ты принимаешь наркотики?

Смех уже давно прекратился. Медленно-медленно Норман опустил голову на руки и оставался в таком положении долгое время. Шли минуты. Мелисса начала думать, что он больше никогда с ней не заговорит. Она немного прошлась, пристально смотря на угрюмые, спартанские объекты в комнате, пытаясь разобраться, что за чертовщина сейчас происходила и в какое полымя она кинулась после огня ФБР. Внезапно резкий порыв ветра ворвался сквозь дверной проём, и Джейден обнаружил, что способен поднять голову. Его глаза выглядели даже хуже, чем раньше: покрытые красными крапинками, напоминающими кровь на слое пены. Когда он заговорил, его голос звучал сдавленно, будто бы он сдерживал слёзы:

— Буду с тобой честен, Мелисса. То, что я должен тебе сказать, не самая приятная вещь и «пережевать» это будет не просто. Но полагаю, я в достаточном долгу перед тобой, чтобы попытаться. Всё началось с очков.

Мелисса сделала глубокий вдох и приготовилась мужественно принять всё, что бы ни последовало дальше.

— Твоих очков Устройства Расширения Сознания?

— Да. Сокращённо УРС. Они были разработаны Бюро и розданы выдающимся агентам, которые, как полагалось, будут способны использовать их наилучшим образом. Я был выбран. Очки изменили мою жизнь и сделали меня лучшим агентом, чем я мог бы себе когда-либо представить, — Норман силился сжать месяцы страданий и безмолвия в одно понятное объяснение. — Но… они также позаботились о наличии нежелательных побочных эффектов у тех, кто использует их регулярно.

Мелисса подошла, чтобы сесть на кровать рядом с ним. Он воспринял это, как хороший знак, и продолжил:

— Мигрени, нервные тики, тревожность, кровотечение в особо тяжёлых случаях — фактически симптомы, сопровождающие отказ от устройства. Самое лучшее описание: это словно зависимость.

Джейден порылся в карманах. Его пальцы сомкнулись вокруг холодного, тонкого стеклянного пузырька и оставались там, крепко сжатые. Час пробил. Пришло время обнаружить то, что никогда прежде он не обнаружил бы по собственной воле. Норман знал, что если будет думать об этом слишком долго, то будет не способен это сделать. Больше не имело значения, было ли это хорошей идеей: это всё равно бы вышло наружу, напоминая неудержимый, бурный поток, плотину, что густо затянуло гнилью и плесенью, и что в конце концов прорвало бы. Ему придётся сделать это сейчас — сейчас, пока силы окончательно не покинули его. Подняв глаза, он заглянул в лицо Мелиссы, сидящей рядом с ним, и если прежде она была Фемидой, то теперь — богиней защиты и понимания, великодушной, строгой и величественной, Сехмет с львиной головой, золотой Аматэрасу или той другой, имя которой он забыл, облачённой в одеяния из солнца.

Он вынул тубу. Она нахально расположилась на ладони его руки.

— Вот что я получил от ФБР, чтобы компенсировать эффект от очков, которые также дали мне они. Это наркотик, опиат. Называется триптокаин.

Мелисса лишь неотрывно глядела. Он ощутил короткую вспышку жалости к ней, а после задался вопросом: «Почему?». Джейден хотел продолжить говорить. Теперь, когда он заговорил, ему хотелось рассказать всё это.

— Я принимаю его путём вдыхания. Это депрессант, поэтому он помогает мне «остыть» после того, как я использовал УРС слишком долго. Применяя всё вместе, возможно довольно хорошо контролировать все разнообразные побочные эффекты. Есть только одна проблема: я использую и то и другое, для меня это норма… эм, а проблемы начинают появляться, — он хихикнул украдкой. — Я немного зависим.