– Мы бы вас взяли, но никак не можем, - с сожалением покачал головой она.

– Мы же не просто так едем, - подхватил Лёша и понизил голос до заговорщического, - мы улетаем на космическом корабле. Да! Самом настоящем! В другую галактику! Там есть такая большая-большая звезда, и тётя Люда будет на ней жить.

"Интересно, это правда?" - подумала Люда, глядя на благоговейно замершие мордашки.

– Всё дети, делаем тёте Люде с дядей "па-па" и идём ужинать, - свернула встречу Маринка.
– Па-па, па-па!
– помахала она со всем своим дружным коллективом и от себя сердечно добавила: - Счастливо вам, ребята!

Она повернулась, подхватила детей и те жизнерадостно запрыгали рядом с мамой. До Люды долетели отзвуки живого обсуждения новой темы.

– ...А как тётя Люда на звезде будет жить?

– ...А дядя сам будет камическим карабрём управлять?..

Люда так бы и стояла, глядя им вслед, если бы не Лёшка.

– Ладно, Люд, - приблизился он сбоку, - ещё увидишься. И к родителям твоим надо будет смотаться.

"Умница ты мой!" - глянула Люда с благодарностью и опять удивилась новому чувству: - "МОЙ... Надо же!"

– Пошли, что ли?
– предложил он.

– Пошли, - согласилась она, но повернувшись ещё шутливо проворчала: - ...На космическом корабле... большая-пребольшая звезда...

Лёшка на это значительно промолчал.

Вся под впечатлением - задумчивая и сама себе улыбающаяся - Люда вышла на крыльцо общежития, подняла голову с затуманенным взором и... стала, как вкопанная.

– Курдыбалёнец...
– ахнула она при виде припаркованного напротив "бобика".
– Курдыбальчик мой дорогой!!!

Люда кинулась к машине, обняла дверцу, прижалась к тёплому капоту и принялась как заведённая гладить крашенную зелёным поверхность, причитая ласково:

– Лохматик... кундэлек мой лопоухий [прим.
– "дворняжечка"]... Псинка ты моя полноприводная...

Автомобиль не отвечал, но Люда знала, точно знала, что под этим железом скрывается верное собачье сердце её "бобика". Она уже извазякала об его пыльные бока все ладони, когда сверху неуверенным Лёшкиным голосом прозвучало:

– Кхм... Рыжи-и-ик?.. Ты чего?!

...Причём голосом, явно не уверенным в её душевном состоянии.

– Лёш, - повернула она голову и посмотрела ему в глаза, - ты этого не знаешь... не можешь знать. А ведь он нам жизнь спас. По-настоящему. Я ведь совсем-совсем не умею водить машины.

Лёшкины глаза в ответ дрогнули, словно что-то вспоминая, а лицо резко посуровело.

– А у нас все уверены...

– Ы ы, - покрутила она головой, рассыпая золотые волосы по тёмно-зелёному железу.
– Совсем. Если бы не он, я бы и не доехала. Та шо там "доехала" - даже не тронулась! Потом, как его бросили, чуть не ревела от жалости. А подружились мы ещё по дороге на карьер. Нас Миклуха познакомила. Это она его так обозвала - Курдыбалёнцем, зараза малая.

– Очуметь!
– только и смог выговорить Лёшка, с новым уважением посмотрев на свою машину. А когда садился внутрь, невзначай тронул ладонью крыло, словно похлопал друга по плечу.

Уже на трассе Люда, которая до того неотрывно смотрела в окошко, вдруг опустила голову и погрустнела.

– Ты чего?
– забеспокоился Лёша, поглядывая в зеркальце.
– Расставаться тяжело?

– Примерно, - призналась она.
– Знаешь, мы во втором классе на школьном концерте "Гэй, сокОлы" исполняли. До сих пор помню:

"Жаль, жаль

За дзевчыноу,

За зелёноу

Украиноу.

Жаль, жаль,

Сэрцэ плачэ.

Юж ей венцэй не зобачэ!

Гэй, гэй,

Гэй сокОлы!

Омийайце гуры, лясы... поля... долы"... [Прим.: "Жаль за девчиной, за зелёной Украиной. Жаль, сердце плачет. Больше её не увижу! Гей, сокОлы, вы минуйте горы, леса, поля, долы"]

Она с надрывом потянула припев и, не закончив, "скисла" окончательно. Краем глаза заметила Лёшкино лицо в зеркальце - нахмуренное и сосредоточенное, прямо как тогда на перевале у её изголовья.

– Почти ничё не понял, - тоже признался он, - но вот что я тебе скажу... На оккупированной территории в одиночку у тебя есть два выхода: либо смириться и привыкнуть жить под оккупантом, либо геройски погибнуть в бою с карателями. Но можно ведь ещё отступить, хорошенько собрать силы и тогда вернуться... Это конечно грубо, но по сути. Понимаешь?

– Угу, - подтвердила Люда, что всё она понимает, только ничего поделать не может, и мысленно пообещала пейзажу за окном: - "Я вернусь. Я обязательно вернусь - когда будет куда и с чем".