Её пальцы, казалось, существовали отдельно от неё самой.

– Видишь, Глерк? – воскликнула она, продемонстрировав механическую вещицу из полированного дерева, со стеклянными глазами, с крошечными металлическими ножками, прикреплёнными к туловищу. Он прыгал, он скользил, он добирался, он хватал… Он мог даже петь! А теперь Луна установила его рядом с собой, и маленький механизм перелистывал страницы книги, а Глерк морщил свой большой влажный нос.

– Он переворачивает страницы, - промолвила она. – Книги. Бывают ли механизмы умнее?

– Но ведь он просто листает их, хочет того он или нет! – вздохнуло чудище. – Это не то же самое, что читать книгу. И даже если б он задерживался и делал вид, что читает, это было бы не то же самое, что читаешь ты. Даже если б он мог на самом деле… Как это – подойти к странице и понять, о чём на ней на самом деле идёт речь? – на самом деле, он просто пытался немного её осадить. Разумеется, он был впечатлён тем, что она сотворила. Но, как он тысячу раз повторял ей, раз за разом, раз за разом, он не мог бы быть столь сильно впечатлён каждой внушительной вещи, которую она когда-либо за свою короткую жизнь умудрялась сотворить. В конце концов, сердце его и без того разрывалось и выталкивало его из старого мирка, впихивая в этот новый и страшный.

Луна топнула ногой.

– Конечно, читать он не может! Потому что он переворачивает страницу только тогда, когда я ему об этом говорю! – она скрестила руки на груди и посмотрела на болотное чудище так, что тому должно было захотеться отвернуться.

– Мне кажется, вы оба правы, - промолвил Фириан, пытаясь заключить шаткий мир. – Мне нравится глупое. И умное. Я люблю всё на свете!

– Тише, Фириан! – в один голос воскликнули девочка и болотное чудище.

– Это занимает больше времени – расположить механизм так, чтобы он переворачивал страницу, научить его этому, чем просто перевернуть её самой. Так почему бы тебе и вправду не переворачивать страницу самостоятельно? – Глерк беспокоился, потому что шутка зашла слишком далеко. Он обхватил Луну своими четырьмя руками, прижал её к своему верхнему правому плечу, но она закатила глаза и выскользнула из его рук.

– Потому что тогда не будет механизма, - в груди Луны что-то кололо. Всё тело её кололо. Весь день она была колючей, будто ёж! – А где же бабушка?

– Ну, так ведь ты знаешь, где она сейчас находится, - ответил Глерк. – Она вернётся уже на следующей неделе.

– А я не хочу, чтобы она возвращалась на следующей неделе! Я хочу, чтобы она вернулась сегодня!

– Поэт говорит, что нетерпение – это удел мелочей. Головастиков, блох, мушек. А ты, моя любовь, ну уж явно куда больше дрозофилы.

– Ненавижу поэта! От него голова кипит!

Эти слова резанули Глерка по сердцу. Он прижал к груди все четыре свои руки и упал на спину, защищаясь, завернулся в свой хвост.

– Что ты такое говоришь?

– То, что ты слышишь! – отрезала Луна.

Фириан носился от девочки к чудищу, от чудища к девушке. И не знал, куда лететь.

– Ну, Фириан, - Луна открыла один из боковых карманов. – Ты можешь вздремнуть, а я пойду на путь, посмотрю, достаточно ли далеко бабушка, чтобы увидеть её отсюда. Мы можем очень далеко видеть с холма, ты не знаешь?

– Ты ещё не сможешь её увидеть! Несколько дней – нет, - Глерк внимательно посмотрел на девочку. Что-то сегодня было не так. Но он не мог понять, что именно.

– Так ведь ты не знаешь! – Луна повернулась на каблуках и зашагала по тропе.

– У терпения крыла нет, - продекламировал Глерк, когда она миновала его, - у терпения нет работы… Но ни взрывов в нём нет, ни полёта… Ведь терпение – зыбь океана, ведь терпение – гор сильных вздох… Ведь терпение – звёзд хороводы, бесконечное пение звёзд…

– Я не слушаю тебя! – не оборачиваясь, громко прокричала Луна. Но на самом деле она слушала. Глерк мог сказать это с абсолютной уверенностью.

К тому мигу, когда Луна добралась до нижней части склона, Фириан успел уснуть. Этот дракон мог спать где угодно и когда угодно! На самом деле, в этом он был попросту настоящим экспертом! Луна полезла в карман и погладила его нежно по голове, но он так и не проснулся.

– Ох, драконы-драконы… - пробормотала Луна. Это оказалось ответом на многие вопросы, хотя по правду никакого особого смысла в этом не было. Когда Луна была маленькой, казалось очевидным, что Фириан старше её. Он научил её считать, создавать числа, складывать и вычитать их, умножать их и делить, от самых маленьких до попросту огромных. Он научил её делать числа чем-то большим, чем они являлись на самом деле, пользовался ими для того, чтобы раскрыть более крупные понятия о движении и о силе, о пространстве времён и пространстве мест, и кривые с кругами выгибались пружинами в его умелых, разумных лапах – а после и в руках самой Луны они вились настоящими ветвями.

Но теперь всё оказалось иначе. С каждым годом Фириан казался ей всё младше и младше, каждый год убивал, капля за каплей, его превосходство над её слабыми, скромными знаниями. И иногда Луне взаправду казалось, что для него время течёт в обратном направлении – а она в это время просто неподвижно замерла в нём, но порой у неё возникало такое впечатление, что на самом деле всё было абсолютно наоборот: это Фириан замер на одном месте и не сдвигался ни на миг во времени, а Луна тем временем всё росла и росла вперёд. И она всё время задавалась вопросом, почему так получилось.