– Выйти на улицу и поиграй, моя дорогая, - промолвила женщина, чувствуя, как отчаянно трясётся её тело. – Но, пожалуйста, ничего не трогай, не используй магию…

– А что такое магия, бабушка? – спросила Луна, тут же выбежав на улицу. Ведь там были деревья, по которым можно взбираться, и лодки, которые можно строить. А ещё Ксан была совершенно уверена в том, что видела, как её дитя разговаривало с обыкновенным краном…

С каждым днём магия становилась всё непослушнее. Луна врезалась в столы и превращала их в воду одним касанием локтя. Она превращала во время сна свою простыню в лебедя – и тот натворил ужасный беспорядок! Камни она под собой заставляла превращаться в жар. Её кожа становилась такой горячей, что у Ксан выступали волдыри, или такой холодной, что у Глерка появлялись следы обморожения, когда она обвивала его шею своими руками. А ещё, чтобы заставить Фириана упасть, она вынудила его крыло пропасть во время полёта! И Луна ускакала вперёд, совершенно не подозревая о том, что натворила.

Ксан пыталась закрыть Луну в защитном пузыре, повторяя, что это забавная игра, в которую они играют, сдерживать её великолепную силу и не позволять ей бить ключом. Она создала пузырь вокруг Фириана, а ещё вокруг каждой козы, каждого цыплёнка, и даже один огромный вокруг дома, чтобы не позволить ему в один прекрасный момент просто взять и загореться. И пузырьки удерживались магией – пока наконец-то не сделали своё дело.

– А ещё, бабушка! – закричала Луна, гоняясь по камням и превращая свои следы в зелень растений и мрачные цветы. – Ещё пузырьки, ещё, ещё!

Никогда в своей жизни Ксан ещё не была истощена до такой меры.

– Возьми Фириана на южный кратер, - сказала Ксан Глерку спустя неделю изнурительного труда и бессонных ночей. Кожа её побледнела и стала тонкой, будто бумага.

Глерк покачал своей массивной головой.

– Я не могу оставить тебя, Ксан, - сказал он, когда Луна заставила крекер превратиться в огромного козла. Она вручила ему огромный кусище сахара, что появился у неё на ладони, а после забралась в новую лодку, чтобы можно было показаться. Глерк покачал головой. – Какое я имею право?

– Мне надо, чтобы вы были в безопасности, - выдохнула Ксан.

Болотный монстр только бодро пожал плечами.

– Магия на меня практически не влияет, - промолвил он, - ведь я старше, чем она сама.

Ксан поморщилась.

– Возможно, но я не знаю… Ведь у неё этого волшебства до такой степени много! А ещё она понятия не имеет, не представляет даже, что творит на самом деле! – её кости казались теперь тонкими и ломкими, а дыхание на самом деле буквально грохотало в груди, но она делала всё, что только могла, чтобы скрыть это от Глерка.

Ксан следовала за Луной и переходила с места на место, пытаясь отменить заклинание за заклинанием. У коз пропадали крылья. Яйца вновь становились булочками. Дом на дереве не плавал в наколдованном озере. А Луна всё поражалась и восхищалась. Она проводила свои дни, без конца хохоча, вздыхая и удивляясь. А ещё плясала, и там, где она танцевала, извергались фонтаны земли.

А Ксан в то время становилась раз за разом всё слабее и слабее…

Наконец-то Глерк не выдержал. Оставив Фириана на краю кратера, он спустился вниз в своё любимое болото. Погрузившись в мутную воду, он поплыл к Луне, что как раз стояла посреди двора.

– Глерк! – закричала она. – Я так рада тебя видеть! Ты так мил, как кролик!

И Глерк тут же стал кроликом. Пушистым, белым, с красными кроличьими глазами и коротким хвостиком. У него были длинные белые ресницы, длиннющие уши, а нос без конца подёргивался.

Луна в тот же миг заплакала.

Ксан выбежала из дома, пытаясь рассмотреть, почему плачет дитя, и та рассказала ей – но когда женщина взялась искать Глерка, тот уже ушёл. Он ускакал, понятия не имея, кто он таков или что он такое. Ведь он стал кроликообращённым! И пришлось потратить много часов, чтобы его отыскать.

Ксан опустила девочку вниз, и Луна внимательно смотрела на неё.

– Бабушка, ты выглядишь иначе…

И она говорила истинную правду. Её руки стали покрученными и покрылись пятнами. Она чувствовала, как лицо покрывали всё новые и новые морщины, как она отчаянно старела. И в это мгновение, сидя на солнце с Луной и кроликом, что когда-то был Глерком, а сейчас дрожал у неё на руках, Ксан чувствовала – волшебство лилось из Луны, равно как лунный свет тянулся к девочке, когда она ещё была совсем маленькой. А ещё волшебство вытекало из Ксан в Луну, и она всё старела, и старела, и старела…

– Луна, - промолвила Ксан, поглаживая кролика, - знаешь ли ты, кто это?

– Это Глерк, - сказала Луна, усадив кролика на колени и ласково погладив по ушам.

Ксан кивнула.

– А откуда ты знаешь, что это Глерк?

Луна только весело пожала плечами.

– Я видела Глерка, а потом он превратился в кролика.

– Ах, - вздохнула Ксан, - и почему же, ты думаешь, он стал кроликом.

Луна улыбнулась.

– Так ведь кролики просто замечательные, а он хотел сделать меня счастливой! Умный Глерк!