Она кивнула, и я жестом пригласил ее расположиться на небольшом диване у окна.

– Принести вам что-нибудь? Воды?

– Нет, спасибо, - ответила она, присаживаясь на диван.
– Как поживаете?

– Хорошо. Действительно хорошо.

Я устроился напротив на стуле и увидел, как Бальсамо бросила взгляд поверх моего плеча за окно, где было практически невозможно не заметить гигантский баннер с изображением Пейтон, все еще украшавший фасад соседнего здания. Внимание детектива вернулось ко мне, но она ничего не спросила, по крайней мере, вслух.

Эта женщина всегда обладала тайной способностью выуживать из меня больше, чем я хотел предложить.

– Мы как раз разрабатываем новую рекламную кампанию, - сказал я, и она кивнула, продолжая задумчиво смотреть на меня.

Можете считать меня параноиком, но в присутствии копов я всегда ощущал, словно меня рассматривают под увеличительным стеклом.

– Итак, - прервал я затянувшееся молчание, - чему обязан удовольствию видеть вас лично, детектив?

Она глубоко вздохнула.

– У меня есть новости о деле мисс Моррис.

Сразу после убийства Пейтон мне было необходимо постоянно говорить о ее деле. Настолько, что я частенько наведывался в полицейский участок, чтобы снова и снова вспомнить все, что знал, или потребовать отчет о продвижении расследования. Потом, когда я начал сильно пить, эти визиты стали ежедневными и больше походили не на конструктивные беседы, а на тирады разозленного человека.

В то время я почти не спал и практически не ел. Я выпивал первый стакан виски за завтраком с «Cheerios», иногда забывая о хлопьях.

В конце концов, детектив Бальсамо заявилась в мою квартиру в пять утра, надеясь застать меня трезвым, и сказала, чтобы я перестал приходить в участок.

Я далеко не сразу внял ее просьбе, а когда, наконец, сделал это, она пообещала, что, если в деле появится новая информация, она лично сообщит мне ее самому первому.

И вот сегодня утром это произошло.

– Две недели назад, - прочистив горло, начала детектив Бальсамо, - была ранена женщина. Ее несколько раз ударили ножом в грудь.
– Мы пристально посмотрели друг на друга.
– Это случилось в палаточном городке бездомных.

– В том же самом?
– спросил я.

– Нет, в районе на другом конце города, поэтому тамошние детективы не сразу обнаружили связь между делами. Женщина провела без сознания несколько дней, а, когда пришла в себя, то рассказала, что в тот день, закончив свою смену в кафе, где работала официанткой, собрала оставшуюся еду и принесла ее в лагерь бездомных. Она была волонтером…

– Как и Пейтон, - закончил я.

Детектив кивнула.

– Когда я услышала об этом на еженедельном брифинге, у меня в голове что-то щелкнуло, и я попросила нашего медэксперта сравнить фотографии ран новой жертвы с фотографиями из дела мисс Моррис.

– И они совпали?

– Полностью. На лезвии ножа есть несколько зазубрин, которые оставляют характерные отметки.

– Значит, та банда подростков все еще действует. Но ведь семь лет прошло.

– Такова была и наша первоначальная версия. Что банда, которую мы искали последние годы, продолжает терроризировать палаточные городки бездомных, и еще одна женщина стала их случайной жертвой, но, поговорив с пострадавшей, мы узнали, что на нее напала вовсе не банда…

Детектив осторожно взглянула на меня, и я понял, - то, что она расскажет дальше, заставило ее прийти ко мне в офис без предварительной договоренности. Она должна была сообщить эту информацию мне лично, как и обещала. Нора Бальсамо знала, что я захочу ее услышать. Что мне нужно это услышать.

Ярость, которую я долгое время ощущал после потери Пейтон, вернулась, заставляя кровь вскипеть в венах. Руки задрожали, и я сжал их в кулаки, чтобы успокоиться.

– Кто на нее напал?

Детектив глубоко вздохнула.

– Это был Эдди.

____________

Следующие два часа я заставлял детектива снова и снова перебирать все детали дела. Я метался по кабинету, словно загнанный в клетку лев, продумывая стратегию атаки.