Закончив с Эдди, врач попросил меня поговорить с ним за пределами смотровой.

– У него коллекция новых шрамов на лице и голове, - начал доктор, когда мы оказали вне зоны слышимости: - Один из них, судя по рваным краям, оставлен зубчиками кухонного ножа. Еще четверть дюйма вправо и у него не было бы глаза.

Я снова посмотрел на Эдди, сидящего на каталке. Рана, о которой говорил док, тянулась ото лба до самого подбородка, рядом с правым глазом, почерневшим и припухшим от вчерашнего избиения.

– Эдди мало говорит, - объяснил я, - но мы думаем, что на него напала банда подростков. Для них это вроде игры. Чем больше ран нанесешь бездомному, тем больше очков получишь.

– Я слышал об этом в новостях. Куда катится мир?
– Доктор покачал головой.
– Эдди обращался в полицию?

– Пейтон пыталась заставить его. Она сама несколько раз ходила в полицейский участок и оставляла там заявления от своего имени, но им, похоже, все равно.

– Вы можете поместить его в приют?

– Он приходит в приют, чтобы поесть, - ответил я.
– Так Пейтон с ним и познакомилась. Она волонтер на общественной кухне, где Эдди обычно ест. Как правило, он берет себе порцию и уходит в уголок, подальше от других. Он никогда не остается на ночь в приюте. Кровати там стоят слишком близко друг к другу, и Эдди это не нравится.

– Если так продолжится, то его просто убьют. – Док вздохнул.
– Странно, но на его ладонях и самих руках нет ни одного пореза и синяка.

– Он не защищается, когда на него нападают?
– удивился я.

– Похоже, что так. Он или сам первым нападает, или просто забивается в угол, пока кто-то раз за разом бьет его по голове.

– Эдди точно не агрессивен.

– В таком случае, может, вы попытаетесь объяснить ему, что он должен защищать себя. Иначе это закончится трещиной в черепе или чем-то похуже.

______________________________

Мне было жаль Эдди. Правда, жаль. Но, если откровенно, не это было причиной моего визита в приют на следующий день. Я пришел ради Пейтон. Ну, и ради самого себя.

В моем кабинете работала бригада строителей, которые рушили стены, расширяя офисное пространство, а в импровизированной студии, которая вообще-то была лабораторией, продолжались съемки для новой рекламной фотосессии. Только сегодня утром я нанял еще двух сотрудников, так как, благодаря повышенному интересу к новому продукту, в приемной постоянно толпились представители разных компаний. Но, несмотря на то, что работы было выше крыши, я все же пришел в приют, чтобы поговорить с Эдди о самообороне.

Мне нужно было как-то разрешить эту проблему.

Я знал, что сегодня у Пейтон прослушивание, и предположил, что будет легче привлечь внимание Бена к тому, что хотел сказать, без отвлекающего фактора, то есть без нее.

Я прибыл в приют незадолго до начала ужина и стал ждать Эдди снаружи, зная, что он появляется здесь каждый день в одно и то же время.

– Привет, Эдди, - поздоровался я, когда он шаркающей походкой проходил мимо.
– Можем мы поговорить пару минут?

Он посмотрел на меня, но ничего не ответил.

«Если только один из нас будет говорить, то это станет очень коротким разговором», - мысленно вздохнул я.

– Пойдем что-нибудь перекусим, пока народ не набежал, - предложил я.
– Мы сможем поговорить во время еды.

Я позволил Эдди выбрать место, где бы он хотел сидеть, и послушно проследовал за ним с подносом в руках в самый дальний угол столовой. Зная, что Эдди не нравится, когда люди подходят слишком близко, я сел не рядом, а наискосок от него.

– Знаешь, Пейтон действительно заботится о тебе, - наугад начал я и, как оказалось, не промахнулся.

Эдди поднял голову и посмотрел на меня, что делал довольно редко. Заручившись его вниманием, я приступил к делу.

– Она очень сильно расстроилась из-за того, что ты пострадал. Почему ты не защищаешь себя? Ты не можешь и дальше позволить этим ребятам пинать тебя и причинять боль.

<