Риверс усмехнулся и разгладил усы.

Он был худым, но тренированным и жилистым мужчиной. Лоб его пересекали глубокие морщины.

Глаза насыщенно-зелёные, как глубины лесного озера.

Внешность Риверса всегда располагала собеседника к себе, и почти все сразу начинали питать к Главе маршалов тёплые чувства.

Ходили слухи, что много лет назад, когда Риверс ещё был маршалом на индейских территориях, он настолько очаровал и белых, и краснокожих, что те беспрекословно согласились сложить оружие.

Он был прирождённым дипломатом.

Казалось, люди и сами хотели делать ему только добро.

– Мы ничего не понимаем, - признался Риверс.
– Вообще ни черта. Единственные краснокожие, которых мы нашли, были жалкими, избитыми и полуголодными.

Он покачал головой.

– Ты же знаешь: мне никогда не нравились индейцы Сиу. Вот Шошоны, Пауни или Плоскоголовые - другое дело. Но смотреть, во что они сейчас превращаются... Печально видеть, как такой гордый народ вынужден выпрашивать корочку хлеба.

Лонгтри скрутил сигарету.

– Численность буйволов быстро сокращается, а вместе с ними - и численность индейцев Равнин. Думаю, мы скоро станем свидетелями гибели целых народов.

– И от этого мне больно, - признался Риверс.

Лонгтри закурил.

– Мне никогда не нравились индейцы Дакота (одна из групп племени Сиу - прим.пер.).

Тут не требовалось ничего объяснять. Лонгтри служил разведчиком в армии и ещё в шестидесятых годах воевал против Сиу, Шайеннов и Команчи.

Он стал ненавидеть всех Сиу не только за их военную кампанию против белых, но и за нечеловеческую жестокость и поголовное истребление других племён.

– Хотя вы правы: это печальное зрелище. Когда буйволы исчезнут... Индейцы долго не выживут.

– Боюсь, в этом и состоит план, Джо.

Лонгтри кивнул.

Он знал, что в 1874 году группа законодателей в Техасе издала законопроект, ограничивающий убой буйволов.

Были введены строгие ограничения, сколько голов могут ежедневно убить охотники и на каких территория. Изначально идея была неплоха.

Но армия плевать на это хотела.

«Чем быстрее падёт численность буйволов, - говорили они, - тем скорее сломаются хребты индейцев Равнин».

Это было логично. В разгар войны с индейцами никто не возражал против подобного образа мыслей.

Если раньше армия была абсолютно неспособна справиться с кочующими племенами равнинных индейцев, вроде Черноногих, Сиу и Шайеннов...

То теперь, когда стада буйволов будут истреблены, краснокожие просто не смогут питаться, одеваться и вообще строить дома.

А такая армия не сможет существовать.

Звучало здраво, хоть и жестоко.

Но это сработало.

– Но пару племён ещё осталось, - заметил Риверс.
– Полагаю, потребуется ещё несколько лет, чтобы полностью от них избавиться.

Лонгтри кивнул.

– А теперь расскажите, зачем вы приехали.

– Я просто навещал своих маршалов. Я уже давно планировал такое устроить, только всё руки не доходили.
– Риверс вытащил трубку и набил её табаком.
– А для тебя, Джо, у меня особое назначение.

– Какое?

– Я хочу, чтобы ты отправился в Волчью Бухту в Монтане и разобрался с местными убийствами.

Лонгтри выдохнул струйку дыма.

– Волчья Бухта. Я знаю это место. Рядом с Невадой. Но это территория Джона Беннемана, -

напомнил он.

Беннеман был федеральным маршалом, работающим на юго-западе Монтаны.

– Беннеман пока не работает, Джо. Его серьёзно подстрелили, когда он пытался поймать двоих разбойников. Он выбыл из строя на несколько месяцев.

Риверс явно был этим недоволен.

– К тому же, это особый случай. Нам в Волчьей Бухте нужен не просто законник. Нам нужен человек, умеющий расследовать дела.

– Продолжайте.

– В Волчьей Бухте и её окрестностях произошло пять убийств, - объяснил Риверс.
– Жестоких. Бесчеловечные. Похоже на какого-то зверя. Тела частично сожраны. Но... В общем, сам увидишь.

– Так наймите охотника, Том. Это лучший выход, если во всём виноват безумный гризли. Я уже слишком долго охочусь на людей, чтобы начинать охотиться на животных.