Лаутерс посмотрел на разлитую везде кровь.

– Он должен быть где-то здесь.

Вдвоём с доктором прошёлся через разгромленную кухню и замер перед дверью к гостиной.

На ней на добрый метр были следы от когтей.

Перри осмотрел их.

Царапины врезались в дерево, по крайней мере, на полтора сантиметра.

Пэрри тяжело сглотнул.

– Тот, кто это сделал это, был чертовски силён.

Лаутерс толкнул дверь.

Гостиная тоже была в отвратительном состоянии.

Здесь Сегарис хранил все вещи, оставшиеся от его покойной жены.

Её подушки с оборками были выпотрошены, пол густо устилали перья.

Сервиз из тонкого китайского фарфора осколками валялся в углах комнаты.

Коллекция фарфоровых кукол разбита на кусочки.

Одна из отломанных кукольных голов смотрела на вошедших голубыми нарисованными глазами.

Платья, висевшие на медных вешалках, разодраны в клочья.

Даже стены испещрены следами от когтей, и клочки обоев свисали, как испанский мох со стволов деревьев.

– Это сделало не животное, док, - авторитетно заявил Лаутерс.
– Ни один чёртов зверь из леса не вломится в человеческое жильё и не станет его разламывать.

Пэрри тщательно осмотрел всё вокруг.

Он проверил всё.

Ловкими пальцами приподнял оторванную полосу обоев и начал изучать её, как невиданное произведение искусства.

Пэрри что-то пробормотал себе под нос и вытащил что-то из пространства между плинтусом и обоями.

– Но ни один человек не оставит после себя такое, - ответил он, протягивая находку Лаутерсу.

Шериф взял это и потёр между большим и указательным пальцами. В руке у него оказалась серая жёсткая шерсть.

– Может, собака какая-нибудь, - пробормотал он.

– Думаете?

Лаутерс нахмурился.

– А я не знаю, что и думать. У меня пять трупов и, похоже, вот-вот найдём шестой... Что тут сказать? И какого чёрта ты хочешь от меня?

– Полегче, шериф.

Лаутерс бросил шерсть на пол и вернулся в другую комнату.

Пэрри чертыхнулся под нос и, прижимая руку к пояснице, нагнулся, поднял шерсть и засунул её в карман. Затем, кряхтя, выпрямился.

– Взгляни сюда, док.

Лаутерс сидел на корточках перед валяющимся столиком.

Под ним лежало ружьё.

Оно было почти разломано наполовину, а стволы согнуты наподобие подковы. Лаутерс принюхался и проверил патронник.

– Сегарис выстрелил дважды, прежде чем до него добрались. А что может укрыться от двух выстрелов?
– многозначительно спросил шериф.

– Что бы это ни было, ему это удалось, - вставил Пэрри.

Тут Лаутерс был согласен с доктором.

На полу в муке отпечатался след. Слегка неясный, но это определённо был гигантский след какого-то неизвестного животного.

– Во имя всего святого, у кого же может быть такая ступня?
– вслух спросил Лаутерс.

Пэрри лишь покачал головой.

– Не у человека. В этом я уверен.

След был около метра в длину и сантиметров двадцать в ширину.

Вытянутый, плавно обтекаемый отпечаток. Кто бы его не оставил, у него были три длинных пальца с когтями на передней поверхности стопы и одна короткая и толстая шпора у пятки.

– Вообще напоминает след петуха, - беспомощно пробормотал Лаутерс.

– Этот след оставила не птица, - быстро заметил Пэрри.

– Господи, док, - устало произнёс Лаутерс.
– Отпечаток громадный.

Пэрри склонился и снова застонал.

– Тебе надо показаться кому-нибудь со своей спиной, - по привычке пошутил шериф, только обоим сейчас было не до смеха.

Пэрри проигнорировал его реплику. Он исследовал пол и, наконец, пальцы его нащупали металлическое кольцо.

– Погреб.

Лаутерс помог доктору поднять крышку и откинуть её в сторону.

Погреб представлял собой яму в форме куба глубиной около полутора метров с земляными стенами.

Внизу, на промёрзшей земле, лежало то, что осталось от Нейта Сегариса.

– Твою мать, - тихо выругался Лаутерс.

Тело было обезображено.

Кишки выпотрошены, внутренние органы вырваны, и брюшная и грудная полости были пустыми.

Руки сломаны в нескольких местах, размозжены и покусаны.

Пальцы на левой руке отсутствовали, за исключением единственной окровавленной фаланги большого пальца.

Правая нога сломана и вывернута в коленном суставе таким образом, что снаружи виднелись связки и сухожилия.