– Что-то мы стали часто видеться, шериф, - произнесла она.
– Не думала, что так будет, пока...

– Заткнись, Вайнона, - огрызнулся Лаутерс.

– Ах, да...
– произнесла владелица похоронного бюро, стягивая с останков Дьюи Мейхью брезент.
– Жизнь продолжается. К сожалению.

Чёрный юмор уже вошёл у неё в привычку. Вайнона улыбнулась собственной шутке и провела быстрый осмотр.

– И во что же ты вляпался?
– спросила она, глядя на безжизненной лицо.
– Не переживай, я приведу тебя в порядок.

– Меня от тебя в дрожь бросает, Вайнона.

Женщина вскинула брови.

– То, что они мертвы, не значит, что они перестали быть людьми, шериф. Уверена, что они по-своему наслаждаются моей болтовнёй. Люди обращались с ними, как с кусками мяса, а я отношусь к ним, как к людям. Я отношусь к ним с тем же достоинством, что и к живым. А вам бы этого не хотелось?

– Просто покончи со всем и побыстрее, чёртова упырица.

На этот раз Вайнона осмотрела труп тщательнее. Проверила каждую рану и каждую ссадину. И пожала плечами.

– Я не могу сказать вам ничего нового, шериф, чего бы вы ещё не знали.

– То есть?

– Этот мужчина умер от большой кровопотери. Похоже, на него напало какое-то животное.

Кто-то вошёл в комнату, и Вайнона перевела взгляд.

Уголки её губ слегка дёрнулись в улыбке.

– Преподобный Клауссен, - произнесла она, ожидая неприятностей и предвкушая их.

– Во плоти, - ответил Клауссен.

Лаутерс потёр глаза и взглянул на преподобного с отвращением.

– Добрый вечер, преподобный.

– Ну какой же он добрый, шериф!
– воскликнул Клауссен, сжимая в руках распятие и молитвенник.
– Это вечер убийств и хаоса. Люди не могут выйти на улицы этим вечером, опасаясь за собственные жизни и...

– Как скажете, преподобный.

Вайнона по-прежнему улыбалась, наслаждаясь этой перепалкой.

Она аккуратно срезала с тела остатки одежды.

Клауссен прижал молитвенник к сердцу.

– Отче наш!
– произнёс он.
– Зло среди нас. Свирепое дьявольское чудовище. Дай нам наказ! Мы молим тебя об избавлении от...

– Закройте на хрен свой рот, - сорвался Лаутерс.

Клауссен взглянул на шерифа так, словно тот его ударил.

– Да вы, сэр, еретик!

– Нет, я просто смертельно устал и не хочу сейчас слушать всю эту чушь про господа.

– Да как вы смеете?!

Вайнона перестала разрезать ткань.

– Вайнона, ты знаешь, где меня найти, если буду нужен, - произнёс Лаутерс, поднимаясь со стула.
– Лучше я уберусь отсюда, пока моими стараниями наш дорогой преподобный отец не стал ещё одним вашим клиентом.

– Вы будете в тюрьме?
– уточнила Вайнона.

– Скорее уж, в ближайшей таверне, - вклинился Клауссен.

Лаутерс стиснул зубы.

– Заткни свою грёбаную пасть.

– Ваши слова, сэр, снова не достигнут моих ушей. Господь защитит меня от жестокого и недалёкого человека.

Но шериф уже скрылся за дверью.

Уж каким-каким, а недалёким Лаутерс не был.

– 11-

Взошла луна.

Жирный жёлтый круг, освещавший Волчью Бухту тусклым, мрачным светом, отражавшимся от снега, льда и промёрзшей земли.

Вайнона Спенс смотрела на город из окон своей квартиры, расположенной над похоронным бюро.

Она размышляла над тем, что рассказал ей Джо Лонгтри.

Неужели такое возможно?

Чудовище с человеческим разумом?

Невероятно.

Вайнона отвернулась от окна.

На подоконнике горели расставленные свечи.

Они горели неестественным оранжевым светом и отбрасывали на стены тени.

Когда Вайнона двигалась, тени танцевали, кружились и крались за ней.

У неё была припасена бутылочка виски. Хорошего виски, ввезённого из Ирландии и купленного в Батон-Руж.

Даже этикетка была на гаэльском языке.

Не дешёвое пойло, отдающее забродившей ослиной мочой, которое обычно подавали в Волчьей Бухте.

Такие помои подходили только фермерам и шахтёрам, которые хотели лишь напиться, подраться и потрахаться, но не удовлетворяли искушенных гурманов.

Любовь к хорошему виски, как и похоронное дело, Вайнона получила в наследство от отца.

Мёртвые её не пугали: они были старыми друзьями и приятелями по детским играм.

Она росла рядом с их серыми лицами и пустыми, незрячими глазами.