Лаутерс поднял голову.

– Перестрелка была?

– Нет, я его отговорил.

Да, надо отдать ему должное: в этом Боус был хорош.

Лаутерс ещё ни разу не пожалел, что назначил его своим помощником.

У него был врождённый дар - успокаивать горячую кровь и разъярённых зверей тщательно подобранными словами.

Он мог с одинаковой легкостью переубедить и вооружённого бандита, и безумного краснокожего.

Лаутерс подумал, что он мог бы и монашку заставить раздеться.

– Расскажете о случившемся?
– спросил Боус.

Шериф кивнул.

– Когда я подбежал, Мейхью был ещё жив.

– И что он сказал?
– пристально глянул на начальника Боус.

Лаутерс рассказал ему. Рассказал, что видел кузнец Райкерс.

– Он бормотал, что существо выглядело, как дьявол, - Лаутерс отхлебнул прямо из бутылки.
– Чёртов дьявол. Что это может значить?

Боус пожал плечами.

– Думаете, в этом что-то есть?

Лаутерс дёрнул плечом.

– А хрен его знает! Завтра прикажу Джонсону напечатать пару плакатов с надписью «Разыскивается». Это привлечёт профессиональных охотников. Не повредит.

– А оно не стало нападать на Райкерса?

– Даже не пыталось. Он вышел с фонарём и спугнул зверя. Повезло, что остался в живых.

Боус вздохнул.

– Лонгтри считает, - осторожно начал он, - что убийства связаны. Что чудовище охотится за определёнными людьми.

Лаутерс сделал ещё глоток.

– Ты в это веришь?

– Я больше не знаю, во что верить.

– Да Лонгтри свою собственную задницу не узнает, сынок!

– И всё же... Он, похоже, умён.

Лаутерс промолчал.

А что ему было говорить? Он и сам знал, что Лонгтри не дурак.

Знал не хуже любого другого, но никогда не смог бы признать этого. Не смог бы себя заставить.

Вмешательство федералов всегда было больным местом Лаутерса.

И вот снова приходит этот чёртов маршал, и вдобавок ко всему - с проклятыми индейскими корнями.

Хитрый, умный сукин сын.

Лаутерсу не нравилось, что такой человек начинает тут всё разнюхивать.

В слишком многих шкафах в этом городе были скелеты, и последнее, что Лаутерсу было нужно, это чтобы какой-то полуиндеец с грохотом вывалил их наружу.

К тому же, как это будет, мать вашу, выглядеть: отчаянный, коварный индейский ублюдок с лёгкостью разберётся с грёбаными убийствами, пока Лаутерс будет бегать по деревне и чесать жирный зад?

Не хорошо, вот как.

Но убийства...

Господи. Эти тела...

Лаутерс помимо своего желания подумал, что был бы не удивлён, если Райкерс оказался бы прав, и в Волчью Бухту пришёл сам сатана.

И следы...

Лаутерс снова сделал глоток из бутылки.

Виски потёк по подбородку.

Но шериф даже не потянулся, чтобы вытереть кожу.

Он просто смотрел перед собой широко распахнутыми, налитыми кровью глазами.

И губы нервно дрожали.

– Всё в порядке, шериф?

– Да, - ответил Лаутерс, заглядывая в янтарные глубины бутылки.
– Но я до смерти напуган.

– 13-

Было уже около двух, когда Лонгтри услышал, как приближается лошадь.

Он заснул около часа назад и моментально проснулся от постороннего звука.

Годы охоты за людьми, которые, в свою очередь, охотились за ним, сделали его сон чутким.

Он просыпался практически от любого звука. Иногда даже зашумевшего в ветвях ветра было достаточно.

Лонгтри вылез из-под одеяла. Конь фыркнул.

Всадник остановился на краю леса, окружавшего маленький овраг.

– Подойди, - крикнул Лонгтри, подняв пистолеты.

Всадник медленно спустился в низину, его конь мягко и ритмично ступал по снегу.

Лонгтри бросил несколько брёвен в затухающий костёр, и всё вокруг осветило рыжее пламя.

Всадник был индейцем, без сомнений.

Длинный плащ из кожи буйвола, затянутый под подбородком и седло из недублёной кожи.

Только вот это был не «всадник». Всадница. Смеющаяся Луна из лагеря Черноногих.

На ней были варежки из кожи буйвола, а за плечом висела старая винтовка.

Женщина привязала коня и присела к огню.

– Наверно, ты последний человек, которого я ожидал здесь увидеть, - произнёс Лонгтри, пряча пистолеты, садясь рядом с ней у костра и доставая сигарету.