нравилось, как он правил,… но они все равно поглядывали на него, пока он проходил

мимо. Он вызывал восхищение, несмотря на ненависть, и это нравилось Реджинальду.

Одна смотрела слишком долго, и он улыбнулся ей. Румянец вспыхнул на ее щеках, и

она поспешила прочь.

– Беги, мышка, - сказал он и увидел по ее напрягшимся плечам, что она его

услышала.

Его кабинет был на третьем этаже. Многие правители делали кабинет на самом

высоком этаже, но для Реджинальда дело было не во власти и престиже, а в виде.

Капитан стражи говорил, что это опасно, но Реджинальду было все равно. Когда он

стал герцогом, он приказал вырезать на западе в стене огромное окно. И теперь, войдя, он

сразу увидел море, сверкающее эмоциями. Сегодня оно было мирным. Оно

приветствовало солнце, обнимало его, и вместе они разжигали волны огненной страсти

своей любви.

Сцена была бы прекрасной, если он видел ее целиком. Но, к сожалению, широкие

плечи мужчины, стоявшего у окна, закрывали обзор, оставляя лишь кусочек. Он закрыл

дверь, и мужчина повернулся к нему с серьезным взглядом.

Реджинальд мысленно вздохнул. У Чосера всегда все было сложно. Он не мог

расслабиться.

– Рад видеть. Путь прошел хорошо? – сказал Реджинальд, сев за стол. Он был из

темного дуба, вырезанный целиком из одного дерева, подарок графини.

– Вполне, - ответил Чосер.

– Хорошо, - Реджинальд сделал вид, что поправляет бумаги на столе, пока Чосер

ждал в тишине. Он поднял голову и удивленно увидел, что они не одни.

Как он не заметил его раньше? Мужчина стоял у полок, был низким и неприметным,

но Реджинальд все равно не понимал, как смог пропустить целое тело в комнате.

– Кто это? – Реджинальд указал на мужчину, тот смотрел пустым взглядом на одну из

побрякушек на полке.

– Мой слуга, - ответил Чосер. – Попросить его уйти?

Реджинальд не позволял обычно другим людям присутствовать на встрече. Но на

лице слуги была такая скука, что он сомневался, что он их слушает.

– Пусть остается. Только убедись, что он ничего не тронет.

– Хорошо, - сказал Чосер. Он терпеливо ждал, стоя со сдвинутыми ногами и сжатыми

за спиной руками. Он бы сел, если бы в кабинете было кресло, но Реджинальд

предпочитал, чтобы ситуация была не равной.

Он решил, что Чосер ждал достаточно долго, отклонился в кресле и положил ладони

на обнаженный живот.

– Ситуация выглядит хорошо. Молодец.

Чосер склонил голову.

– Рад служить, господин герцог.

– Да… но есть тревожные вести о пиратах, - Реджинальд поднял письмо. – Барон

Сахар, кажется, думает, что вы не стараетесь защитить его товары. Один из его кораблей

пропал на прошлой неделе после того, как отплыл от Харборвилля. Он говорит, что

потерял много золота и десяток матросов. Что скажешь?

Мышца дергалась на челюсти Чосера, но выражение лица не менялось.

– Ничего, господин герцог.

Реджинальд хотел бросить в его голову книгой, но смог сохранить голос ровным.

– Я отдал тебе пустыню, потому что остальные не справлялись. Годами пиратов

видели редко, но теперь, - он разгладил письмо на столе, - океан кишит ворами. Знаешь

причину?

Чосер напоминал каменную горгулью, он сказал лишь:

– Говорят, господин герцог, о нечестном поведении, - сказал он. – Пираты нападают

так, что условия в море на их стороне. Так всегда.

Реджинальд слышал об этом. Он знал рассказы пьяных матросов у костра, когда они

замерзали ночью. Он знал, какое имя они произносили приглушенными голосами с

тревогой во взгляде. Он знал, что люди морей рождались с ложью на губах.

– Думаешь, ведьма из Вендельгримм помогает пиратами? – он говорил с презрением.

– Один из моих лучших подданных боится сказки на ночь?

Чосер ухмыльнулся.

– Простите, но я думал, что вы знаете, что ведьма существует.

– Конечно. Но знаешь, почему ее зовут ведьмой из Вендельгримм? Потому что она не

покидает то место. Ведьма получила свой приз, корабли с сокровищами ее не интересуют.