просто прицел и навык, - еще одна ее стрела попала в цель. – Ну как?

– Хорошо, - сказал Каэл. – Только не разойдись. Не хочу потом вытаскивать стрелы из

всех вокруг.

Они бросили якорь у гряды зеленых островов, многие пираты пошли собирать еду.

Они плавали в кристально-голубой воде, искали на дне несчастных существ, которые

можно было засолить и приготовить. Порой пираты ныряли и показывались на

поверхности с рыбой, трепещущей на конце гарпуна.

Каэл хотел покинуть корабль, но не мог заставить себя шагнуть в океан. Он смотрел,

как Килэй забирается на поручень и стоит с гарпуном в руке. Она была в рубашке,

обрезанной до локтей, и штанах, обрезанных до колен. Она была босой. Слыша вопли

пиратов внизу, она раскинула руки и упала вниз по красивой дуге.

Он склонился и сжался, когда она ударилась об воду. Когда она вынырнула, Каэл смог

дышать снова.

– Да, кстати об окружающих, - сказала Аэрилин, вытаскивая стрелы. – Что с

капитаном Лисандром? Он… ведет себя неплохо в последнее время.

Он притворился, что следит, как Ноа и Джонатан бились в воде. Он думал, что, если

не будет смотреть на нее, сможет скрыть вину на лице.

– Я не заметил разницы.

Она вскинула брови.

– Правда? Ты не заметил, что он не пьет уже неделю? Что он вчера весь день был в

рубашке? И он, - она дернула воротник рубашки, - сидит со мной за каждым приемом

пищи. Будто…

– Будто что?

Она покачала головой.

– Не важно. Я веду себя глупо.

Они пару минут стреляли в тишине, он надеялся, что с этой темой закончено. Но она

повернулась и вдруг сказала:

– Он обо мне ничего не говорил?

Каэл пожал плечами.

– Не знаю. Откуда мне знать?

Она издала разочарованный звук.

– Разве парни не говорят о девушках? Мы с Килэй говорим о парнях.

– Да? И какие парни нравятся Килэй?

Ее щеки покраснели.

– Не важно, - быстро сказала она.

– Но ей кто-то нравится?

– Нет… потому и не важно.

Слабость Аэрилин закончилась. Она скрестила руки и вскинула голову. Он знал, что

не откроет ее рот руками, не получит от нее ни слова. Жаль, ведь ему было интересно,

какие парни интересовали Килэй. Наверное, какой-нибудь красивый рыцарь с каменным

лицом, которого она встретила в армии короля. Того, кто был с мечом так же опасен, как

она.

Почему-то от этой мысли ему стало больно.

– Лисандр вчера спрашивал о твоем любимом цвете, - признался он.

Аэрилин склонилась, сцепив перед собой руки.

– И?

– Что?

Она игриво шлепнула его по руке.

– Что ты ему сказал?

– Сказал ему, что не уверен, но вроде голубой.

Она обвила руками его шею и сдавила так, что он чуть не упал.

– О, ты так хорошо меня знаешь! Интересно, почему… думаешь, он?..

Каэл не знал, ждала ли она, чтобы он закончил за нее предложения.

– Что?

Она сморщила носик и попыталась выглядеть строго, но ее улыбка пробилась.

– Хорошо, не говори. Я знаю, что джентльмены молчат о таком. Но я скажу тебе кое-

что, а ты не расскажешь Лисандру. Клянешься?

– Конечно.

Она ударила его снова, улыбаясь.

– Серьезно. Обещай, что не расскажешь Лисандру.

Он вздохнул.

– Хорошо, обещаю.

– Хорошо, - она склонилась, глаза хитро блестели. – Думаю, хоть это идет против

всего во мне, что Лисандр вполне… красив, - она захихикала, порозовев. – Разве не

ужасно торговке видеть таким пирата? Ты слышал о таком когда-нибудь?

Каэл пытался улыбнуться, но понимал, что в королевстве были вещи страшнее, чем

пара из торговки и пирата.

* * *

Каждый день дел становилось все больше. И только доев опасный ужин, пираты

могли задрать ноги и отдохнуть. Так они и делали на палубе в прохладе ночи под

сверкающими звездами.

Джонатан был неугомонным, и Лисандр дал ему больше всех заданий. Пока все

говорили или играли в карты, он играл на скрипке и развлекал их песней. Лисандр

приказал, чтобы мелодии были историческими, а в куплетах описывались их дни на борту

«Грохочущего якоря».

Но Джонатан умудрялся сделать грубой любую песню. И людям нравилось, так что