Я - просто образ, навеянный сном? Такой же пустой и мимолетный, как те персонажи, что я порою вижу в своих собственных грезах? Подобная мысль пугала...

Я изо всех сил напрягала память, силясь воскресить события как можно более ранние, родом из детства, например. Ведь я была ребенком когда-то? Да... я даже почти помнила... но все словно заволокла дымка, туман. Отчетливо запечатлелось лишь мое странствие по миру с Эммой, да еще эти последние недели, которые я провела, если верить "подруге" (теперь с меткой "псевдо") в более глубинных слоях чужого сна.

Чтобы не заснуть, я закуталась в шаль и расположилась у озера, окунув ступни в прохладную воду. Было довольно светло, из трех лун (серебристой, бирюзовой и янтарной) две были полными и источали рассеянный тускловатый свет, не такой яркий, как солнечный, но тоже способный распугать ночные тени. Окружающий мир казался миражом, эдакий мир-призрак - но призрак нестрашный, неопасный, в каком-то смысле ручной.

– Не спится?
– услышала я голос Гэнди.

Я мрачно покосилась на "чужака", как окрестила его Эмма. Я не знала, рада ли его обществу... с одной стороны, мне хотелось побыть в одиночестве, с другой - собеседник мог ответить на кое-какие мои вопросы. Вот только как задать их, чтобы не показаться ненормальной?

– Спалось бы...
– помолчав, решила быть предельно откровенной я.
– Вот только... страшно мне спать. Бывает с тобой так?

Гэнди сел напротив меня, на его тонко прорисованном лице играли блики огня, делая парня зримо значительнее, старше. Теперь он и правда казался тем, кем, по сути, и был: загадочной личностью, истинной "вещью в себе".

– Бывает по-разному...
– уклончиво протянул Гэнди, присматриваясь ко мне.
– А что с тобой, кошмары беспокоят?

– Нет, - покачала я головой.
– Просто... неприятный разговор был. С Эммой.

Он откровенно напрягся, услышав ее имя, да еще и подобном контексте. Видимо, эта информация что-то значила для него, причем что-то не слишком приятное. Тем не менее, парень постарался скрыть свои чувства и принял демонстративно вальяжную, эдакую расслабленную позу.

– Ну, и что она тебе наговорила, эта чудачка?
– спросил он насмешливо.

Эмма была кем угодно, только не чудачкой. Такое определение ей совершенно не подходило!

– Она сказала, что нас всех не существует. Что мы - чей-то сон, не более того.

– Ну, теория как теория, - пожал Гэнди плечами.
– Забудь.

– Не могу!
– возразила я, задетая его равнодушным тоном.
– А вдруг это правда?

Он устало посмотрел на меня и покачал головой, словно удивляясь моей наивности.

– Да какая разница? Ты живешь - и живи себе. Не забивай голову философскими вопросами.

Я нахмурилась, оскорбленная до глубины души. Конечно, я не была столь умной, как Эмма, но и дурочкой себя не считала. Я вполне могла интересоваться философскими вопросами!

– Есть маленький нюанс, - холодно заявила я.
– Я так понимаю, скоро этому миру конец. Сон оборвется, и мы вместе с ним.

Гэнди снова пожал плечами, ничуть не обеспокоившись. Перспектива скорой смерти явно его не испугала.

– Мы все умрем однажды. Почему не сейчас?

Он был положительно несносен! Я начинала разделять чувства Эммы.

– Я не хочу умирать!
– воскликнула я. Остатки сонливости слетели с меня, я была бодрой, как никогда.

– Не нам выбирать, - спокойно заметил он, улыбаясь уголками тонких губ.
– Мы просто умираем, и все.

– Тебя это не беспокоит, правда?
– ехидно обронила я.

– Ты думаешь, что я взволнуюсь из-за глупой истории этой девчонки Эммы?!
– подобная мысль его как будто позабавила.

Из уст Гэнди это и правда прозвучало нелепо.

– Значит, ты думаешь, это все ерунда?
– с надеждой спросила я.

– Я думаю, нет смысла беспокоиться о том, на что ты повлиять не в силах.

Его слова не слишком утешали, но все-таки я немного успокоилась.

– Видишь?
– мягко заметил Гэнди, понимаясь и отряхивая брюки.
– А теперь спи... отдых никогда не помешает.

Он ушел, по-прежнему улыбаясь, а я растянулась на песке у озера и действительно вскоре задремала. И уже засыпая, на грани "там и тут", вдруг с острым ужасом осознала: ЭММА ПРАВА! Права... мы просто сны, сны, сны...

Я вспомнила. Я вспомнила, что уже рождалась и умирала вместе с очередным сном.