— Надоело ужасть как. А мне с вами можно?

— Отчего нельзя. Пошли. Отведем тебя к нашему атаману. Он казак справедливый, да и мы за тебя слово скажем. От тебя будет зависеть, что дальше…

— Я сейчас, — засуетился Рядок.

В этот момент он почувствовал, что готов идти к любому атаману, только бы не оставаться снова одному в лесу. Он быстро допинал недогоревшие головешки до воды и они зашипели, подняв облако пара. Сунув нож за пояс, он повернулся к мужикам:

— Я готов.

Кряж чуть улыбнлся. Подобревшими глазами на него смотрели и парни.

— Ну, пошли раз готов. Мы здесь недалече устроились. Вот увидишь, тебе у нас понравится.

В первый день успели до темноты переправиться через Илыч. На том берегу и заночевали. В избушку отправили семью Вавилы. Кузнец немного попререкался с Белогостом, не соглашаясь занимать избу, но ведун настоял. Тем более, что Росля к вечеру от пережитого совсем утомился и еле двигался. Светозара держалась крепко, помогала наравне со всеми переправляться, а потом собирала дрова для костра, у которого немного обсушились сами — переплывали-то голышом, а вода не молоко — намерзлись. Паром сорвало с привязи и унесло вниз по реке, где он и застрял в кустах, видать уже давно. Вещи, слава Богу, не намокли — их привязали Трудню на спину.

Гор вместе со Светлым ночевал на улице. Теперь, когда комары не досаждали, Гор с удовольствием ложился спать на свежем воздухе, подложив под голову котомку. Рядом уложил рысенка, который подрастал на глазах и уже шустро бегал вокруг, так и норовя куда-нибудь в неподходящее место засунуть свой любопытный нос-уголек. Но сейчас он лежал тихо, наверняка устал за день. В костре тихо тлел кусок соснового ствола, переливаясь искрами в мутнеющем пространстве. Белогост по обычаю сразу завернулся в плащ и затих. Гор удивлялся, глядя на него, — похоже, Светлый мог спать в любом положении и в любое время. Сам Гор, прежде чем уснуть, долго лежал на спине, вглядываясь в яркие крупные небесные булыжники и мечтал о том, как войдет в Коломны с мечом на боку, потворником самого Белогоста, как будут дивиться на него мальчишки и завидовать, и будут поглядывать искоса горячими глазами девчонки. А Белогорка подойдет к нему и при всех поклонится и скажет: «Какой ты стал! Извини дуру, что смеялась над тобой. Не права была. Как мне исправиться?» И он, конечно, простит. И возьмет ее за руку и… Где-то на этом моменте Гор и уснул.

Еще зорька только проглядывала через туманные верхушки сосен, а ведун уже умылся у речки и, стряхивая брызги с рук, голосом поднял парня. Тот рывком сел и ухватился за меч, лежащий у правого бока.

— Ищ, заполошный, — остудил его Белогост. — Спокойно все. Умывайся иди, а я пойду кузнеца будить.

— Кого ты, Светлый, будить собрался? — Вавила, наклоняясь, уже выбирался из низкого дверного проема. — Нас что ли? Так встали мы. Светозара сынку поднимает. Сейчас выйдут.

— Ну, добре, — ведун разгреб вчерашнее кострище, отыскивая тлеющий уголек. — Собирайтесь, да перекусим маленько. Дорога дальняя впереди.

Он выкатил чуть искрящуюся головешку и кинул на нее комок сухого мха. На коленях склонился почти до земли, придерживая длинную бороду, и подул, щурясь от выбивающегося в глаза дыма. Пламя несмело выглянуло из-под пористого куска и вдруг охватило его со всех сторон и начало пожирать, словно голодный волк добычу. Белогост подкинул в прожорливый огонь тонких веточек и вскоре веселый костерок запылал перед избушкой.

После завтрака вышли. Рослю подсадили на коня, Гор уже привычно зацепил повод и двинулись. Вавила шагал впереди парня, его жена держалась за Белогостом. Бойка возглавлял процессию, надолго никуда не отлучаясь. Будто жалел, что вчера все боевые события произошли без него, и теперь дал себе слово, что впредь будет всегда рядом с хозяином. В Коломны рассчитывали придти на следующий день к обеду.

Дорога прошла без происшествий, разве что на коротком обеденном привале любопытный Бойка напугал рысенка, и тот без раздумий вцепился ему в нос. Визжащего пса, забившегося под ноги Белогосту, не без труда освободили от шипящего, как кипящий самовар, рысенка. Гор, придерживая растопыревшегося котенка на вытянутых руках, унес его подальше и там только опустил на траву. Шерсть на его спине стояла дыбом. Он выгибался дугой, как обычный кот, постепенно успокаиваясь. Светлый, не сдерживая ухмылки, приводил в порядок пережившего шок Бойку.

Росля вертелся вокруг то Гора, то Белогоста, задавая уйму вопросов. Вавила со Светозарой, посмеиваясь, укладывали поклажу в дорогу.

Отойдя от места привала версты две, Белогост задумался о ночлеге. Он какое-то время размышлял сам, но скоро убедился, что такое решение надо принимать после обсуждения.

— Вавила, подойди поближе, посоветоваться надо, — обернулся он.

Кузнец обогнал Светозару и пошел рядом с Белогостом.

— Тут такое дело, — ведун почесал кончик носа. — Не хочется что-то ночевать под открытым небом. Тем более малец с нами и жинка твоя в положении.

Кузнец согласно склонил голову:

— Говори, что надумал?

— Тут недалече есть хуторок. Народ — наш, роднверы. Там атаманом Нарышка. Можно небольшой крюк сделать и по-человески заночевать. Ты как?

Вавила оглянулся на жену и почесал затылок:

— Нарышку я знаю, он у меня наконечники заказывает иной раз. Почему бы и не заночевать?

— Отлично, тогда сворачиваем?

— Сворачиваем.

Белогост обошел три сросшиеся стволами сосенки и взял левее. Малоезжая дорога осталась в стороне. Колонна потянулась за ним чередующимися холмами, через заросшие молодняком впадинки и овражки.