– Она никому не расскажет. Не волнуйся.

Мужчина присел возле жены и, обхватив руками её лицо, нежно поцеловал:

– Я хочу ребенка от тебя, Кейт. Роди мне ребенка.

Сердце Кэйтлин оборвалось от его слов и искренней нежности, с которыми они были сказаны. Она не справилась с эмоциями и, закрыв глаза, отстранилась от мужчины.

– Я сказал что-то не так? – напряженно спросил Бартон. – Ты не хочешь детей?

Кэйтлин неимоверными усилиями заставила мысли собраться, и, принуждая себя вспомнить кровь на своих руках, сказала:

– Зачем? Чтобы привязать меня? Как там сказал Альфа: дети привяжут мать крепче веревки?

Бартон отшатнулся от её слов и встал:

– Я хочу ребенка не поэтому.

Кэйтлин тоже поднялась и посмотрела ему в глаза, вспоминая истерзанные тела родителей:

– Мне все равно, почему ты его хочешь. Я не хочу детей.

– Совсем?

– Совсем.

На лице мужчины отразилось что-то страшное, и Кэйтлин на мгновение усомнилась в правильности своего решения и своих слов. Ей казалось, что сейчас он её ударит, как тогда ударил отец. Но мужчина взял себя в руки и, сделав шаг назад, сказал:

– Твое желание, как и моё, ничего не решает. Мы близки и скоро ты все равно забеременеешь, хочешь ты того или нет, – он замолчал, а потом добавил, с такой тихой яростью в голосе, что Кейтлин от страха покрылась липким потом: - и когда это случится, ты выносишь и родишь моего ребенка… или я убью тебя.

Мужчина развернулся и направился к выходу, а Кэйтлин так и осталась стоять на месте, боясь пошевелиться.

Теперь она уже сомневалась в невиновности этого мужчины.

Бартон вышел на улицу. Прохладный воздух чуть остудил его разгоряченную кожу, но нисколько не уменьшил ярость, что пылала в нем. Её слова до сих пор стучали в его голове словно раскаленный молот: «Я не хочу детей. Совсем». Кэйтлин не хотела от него детей или не хотела их совсем, что по сути одно и то же. Мужчина закрыл глаза и провел рукой по волосам, убрал их с лица. Жизнь не может быть такой жестокой, он думал, что у него появилась надежда, но её не было. Никогда!

Он помнил первый год жизни с Улой. Они были счастливы очень или так ему казалось. Его первая жена была красивой, доброй, милой и покладистой. Она всегда улыбалась, шутила, была хорошей хозяйкой и во всем его слушалась. Ула иногда дула губки, обижаясь на мужа по пустякам, но пара поцелуев и красивых безделушек снова зажигали на её лице улыбку. Все начало рушится, когда она забеременела, но Бартон тогда не понял этого, он списывал её плохое настроение, жалобы и скандалы на беременность и все прощал. Она стала раздражительной и хмурой, редко улыбалась и совсем не занималась домом, тогда Бартон и пригласил в свой дом Дэрин на помощь жене. А перед самыми родами Ула почти не выходила из дома, закрывалась в своей комнате и плакала. Бартон переживал за неё и выполнял любой каприз жены, уверяя себя и её, что все это закончится после родов. И наконец долгожданный день настал, роды длились весь вечер и всю ночь, Ула так кричала, что Бартон не выдержав этого, ушел к океану. А когда вернулся, все было кончено. Жена подарила ему двух прекрасных детей, мальчика и девочку. Счастью мужчины не было предела, а вот жена даже отказывалась взглянуть на малышей, уверяя, что очень устала. Бартон поручил малюток Дэрин, давая Уле время отдохнуть пару дней после тяжелых родов. Но и после двух дней, и после двух недель она так и не стала заниматься детьми. Она снова начала улыбаться и выходить из дома, Бартон снова начал слышать её смех. Но вся радость мгновенно пропадала, когда в поле её зрения появлялись дети. Ула не хотела брать их на руки, уверяла, что они испачкают её платье, не хотела кормить, чтобы не испортить грудь, не хотела иметь с малютками никаких дел. А когда дети плакали, она злостно рычала и уходила из дома. Бартон ждал, когда это пройдет, уговаривал себя, что это должно пройти, но дни шли, а становилась только хуже.

Трагедия произошла на четвертую неделю после родов. Бартон поздно вернулся из деревни, и когда зашел в дом, услышал громкий плач сына, а потом и раздраженный голос жены: «Ты успокоишься или нет!? Что ты вопишь? Что тебе надо?!». Он снял верхнюю одежду и уже направился к лестнице, когда плач резко прекратился. Неужели Ула наконец успокоила сына, материнские чувства проснулись в ней? Но, подходя к приоткрытой двери спальни, мужчина замер пораженный, услышав раздраженные слова жены: «Надо было сделать это, еще когда вы были внутри меня. Не пришлось бы терпеть ужасную боль!». Мужчина медленно заглянул в спальню и увидел страшное – Ула отнимала подушку от кроватки сына, поэтому мальчик больше не плакал. Бартон застыл на месте, а в следующую минуту уже оттолкнул жену, но было поздно, у него больше не было сына. Он резко метнулся к кровати дочери и облегченно вздохнул, видя, что та мирно спит, посапывая носиком. Он вернулся к кровати младенца, и горе накрыло его. Бартон не знал, сколько простоял там в оцепенении, но когда опомнился, жены уже не было в комнате. Он нашел Улу у океана на краю обрыва, она нервно расхаживала взад-вперед, а увидев его, бросилась на шею: «Наш малыш, он умер! Он задохнулся во сне! Небо забрало его! Какое горе!». Бартон оттолкнул жену, словно она была змеёй, что вилась у груди: «Ты убила его, убила нашего сына!». «Нашего!? Твоего! Я никогда не хотела детей! И я не убивала, он сам задохнулся!» Мужчина шагнул к ней, в ярости сжимая кулаки, а женщина, испугавшись, метнулась назад и, не удержав равновесия, сорвалась со скалы. Так в один день у него не стало ни сына, ни жены, а для всех он стал убийцей, потому что пара зевак видели издалека их ссору и то, что Бартон толкнул Улу в пропасть.

 Похороны прошли тихо. По официальной версии младенец задохнулся во сне, а Ула от горя бросилась с обрыва. И только Альфа стаи знал ужасную правду, ему Бартон не стал лгать.

И вот теперь все повторяется, снова возле него красивая женщина, снова ему хорошо с ней, и снова она не хочет его детей. Но сейчас все по-другому, сейчас Бартон уже научен горьким опытом, а Кэйтлин, надо отдать ей должное, честно призналась в своем нежелании.

Мужчина развернулся и пошел к океану, только холодная вода остудит его ярость.

Глава 15.

Из ступора девушку вывела лошадь, которая начала шелестеть травой. Кэйтлин дернулась и посмотрела на животное, спокойно жующее сено. Ей бы ее спокойствие! Девушка медленно выглянула из конюшни и, увидев мужа, который шел по направлению к океану, тихо прошмыгнула в дом. Она быстро поднялась по лестнице на второй этаж, подошла к своей спальне и остановилась. Сейчас Кэйтлин несколько не хотела оставаться с Бартоном наедине. Девушка вернулась к спальне Милли и Дэрин и тихо вошла. Милли размеренно дышала в глубоком сне, и Кэйтлин, не боясь её разбудить, присела на кровать, сняла обувь.

– Плохая идея, – услышала она тихий голос Дэрин и чуть не подпрыгнула от испуга.

– Ты не спишь?

– Я вижу, ты тоже?

– Я переночую сегодня у вас, ладно?

– Не ладно. Это плохая идея прятаться от мужа.

– Я не прячусь.

– Конечно, – с сарказмом сказала Дэрин и добавила: – если он не найдет тебя в вашей спальне, то уж точно не станет искать здесь, а сразу предположит худшее, что ты сбежала после ссоры.

– Мы не ссорились.

– Да-да. Именно поэтому ты решила укрыться в нашей спальне, спрятавшись за спину ребенка.