— Ты Советы не трогай, — надвинулся на Малинкина рассерженный Булат. — За Советы тебя усов лишили, смотри, и головы лишат.

— Не пугай, уже пуганый. — Малинкин все же отступил от Булата.

— Братья, да что же вы от обушка отвернулись? — укорил Булат. — Как это шахтер без своего дела жить может? Ревком постановил по семь часов уголек рубать.

— Справедливо, — прокатилось по толпе.

— А платить кто будет? — высунулся Кулемин. От него разило перегаром. — По какой цене?

Булату не хотелось вести разговор с Кулеминым, но шахтеры прислушивались.

— Весь уголь, что вы добудете, будет покупать ревком по справедливой цене, по той, что до колчаковцев была… Согласны?

— Согласны, — повеселели шахтеры.

Булат продолжал:

— На товары тоже прежние цены.

— Кто же здесь у нас вместо Щетинина будет? — Новый вопрос застал Булата врасплох. Он рассердился на Мандрикова: обо всем толковали, а вот о шахтерских делах до конца не договорили.

— Харлов. Согласны?

— Ничего, подходит, — отозвались шахтеры.

— Вот и новый начальник, на шею нашу, — не удержался Малинкин, но на него цыкнули.

Харлов встретил свое назначение как должное. Он тут же, не повышая голоса, сказал шахтерам:

— Погуляли и будет. Обушки поостыли. Давай, братва, в забой.

Кое-кто недовольно заворчал, кое-кто выругался, но все пошли собираться.

— Не всех шахтеров вижу, — огляделся Булат.

— В кабаках застряли. Присосались, к Толстой Катьке, как младенцы к мамкиной титьке. Да это беда небольшая. Дело, тут другое. Лавку нашу кто-то под шумок пощупал.

— Как так? — не понял Булат.

— Третьего дня ночью замок набок и пошарили в кассе. Деньги, что были, взяли. Продуктов немного. Теперь мы сторожа на ночь ставим. Товары-то общие.

— Хорошо сделали. — Булат направился к лавке, осмотрел следы взлома. — Неопытная рука орудовала.

Осматривая с Харловым и Булатом лавку и склад, Мохов обратил внимание на большой запас мяса. Склад был забит оленьими морожеными тушами.

— Память о Щетинине, — глухо сказал Булат.

— Почему? — не понял Мохов.

И Булат рассказал, как Щетинин в начале зимы съездил в одно из стойбищ и споил его жителей отравленным спиртом. Оленеводы умерли, а Щетинин пригнал их стадо на копи, забил всех оленей и продал мясо шахтерам по дорогой цене.

— Нагрел Щетинин руки на этом деле, да впрок ему не пошло, — заметил Харлов.

Они вышли из лавки.

— Кто же тут орудовал?

— Малинкин, может быть, — сказал Харлов.

— Да он едва ходит. Вон как его шахтеры отделали, — сомневался Булат.

— Кулемина приспособил, — убежденно говорил Харлов. — Кулемин пьян уже который день. Малинкин с него глаз не спускает. Неспроста забота эта.

— Узнать бы наверняка, — Булат гневно нахмурился, — да судить! Своего же брата-шахтера обворовать.

— Вон они! — Мохов увидел Кулемина и Малинкина. Малинкин что-то старательно втолковывал Кулемину и, достав пачку денег, протянул ему несколько бумажек. Тот жадно схватил их и, круто повернувшись, быстро зашагал к Ново-Мариинску, а Малинкин, прихрамывая, вернулся в барак.

— Верни-ка Кулемина! — сказал Булат Мохову.

Антон побежал за шахтером.

— Эй, погоди!

Кулемин не откликался, Антон нагнал его и схватил за руку:

— Куда?

— А тебе што? — Испитая физиономия шахтера перекосилась. Он облизал покрытые белым налетом губы. — Кто ты такой, чтобы тебе я отвечал?

— Булат зовет, — сказал Антон.

— А пусть он катится, знаешь куда? — Кулемин выругался, но тут же посмотрел в сторону поселка. — Ладно уж. Пошли…

Они вернулись. Кудемин подошел к Булату, заложив руки в карман.

— Ну, што тебе?

— Куда направился?

— В кабак. Голова трещит. — Кулемин скорчил гримасу. — В башке ноет.

— Сивухой голову не очистишь, — не дослушал Булат. — Завтра еще хуже будет. Давай за уголек берись. Быстро поправишься.

— Да ты что? — уставился Кулемин на Булата в изумлении. Он не верил тому, что услышал. — Шахтеру свободному выпить нельзя?

— Сейчас нельзя, — подтвердил Булат.

— Да за что мы переворот делали? — закричал взбешенный Кулемин. — Кто ты такой, чтобы приказывать. А? Я спрашиваю, кто ты такой?

Подошел старый чукча Евтуги, с досадой плюнул под ноги Кулемину: