— Здорово! — восхищенно крикнул шахтер. — Мы его обучим, как обушок держать. Это тебе, господин хороший, не доллары считать! Ха-ха-ха!

 — Вы не смеете! — впервые Маклярену изменила выдержка: — Я американец.

— Вы живете на нашей земле и будете подчиняться нам! — ответил Мандриков. — Уведи его!

— Я не пойду! — закричал Маклярен, но к нему подскочил Оттыргин и, положив руку на плечо, сказал:

— Ходи быстрее.

Маклярен, увидев, что его за плечо взял чукча, вскрикнул и замахнулся на Оттыргина, но не ударил его, а лишь резким движением вырвал плечо и сошел с крыльца. Под свист, улюлюканье и крики Оттыргин повел Маклярена к тюрьме.

— Так будет со всеми, кто не пожелает выполнять наши законы! Склад Маклярена закрывается и берется под охрану ревкома до возвращения в Ново-Мариинск Свенсона. Ему будет предложено продавать товары по нормальной цене.

— Он не послушает! — крикнул кто-то Мандрикову, но ему же ответили из толпы: — Послушает, а то его к Маклярену в компанию. Вдвоем им веселее будет.

Люди веселились. Они видели, что у них есть защитники, что есть сила, которая на их стороне. Бирич был обескуражен и расстроен. Павел Георгиевич не предполагал, что ревком решится на какие-то действия против американца.

— А где же мы будем покупать товары? — закричала Толстая Катька. — Все лавки закрыты!

— Дура, — мысленно обругал ее Бирич. — Опять на руку большевикам спросила.

— Я не знаю, почему они не торгуют, — ответил Мандриков. Он догадывался, что коммерсанты сговорились, и, смотря на Бирича, громко продолжал: — Но если сегодня они будут продавать товары не по нормальным, а по спекулятивным ценам, ревком будет судить их!

— Правильно-о-о! — закричала толпа.

Ревкомовцы были довольны неожиданным митингом. По знаку Мандрикова члены ревкома вынесли из помещения все бумаги суда и сложили их на снегу. Новомариинцы образовали круг. Каждый старался протиснуться вперед, посмотреть на бумаги и узнать, что с ними будет сделано.

— Сейчас сожжем все дела мирового судьи Чукотско-Анадырского участка, — объявил Мандриков. — Суд помогал угнетать, эксплуатировать и грабить простых людей. Мы кладем этом конец. В огне сгорят все несправедливые приговоры.

— Ур-р-ра-а-а! — закричали новомариинцы.

Мандриков подошел к бумагам и достал коробок спичек. Все следили за его руками; Михаил Сергеевич вынул спичку, чиркнул о коробок. В наступившей тишине было слышно, как Зашипело и вспыхнуло маленькое желтое пламя. Оно коснулось торчащего уголка листка, и он, вспыхнув, превратился в черный пепел, а пламя перебросилось на другие бумаги. Огонь согревал сердца и души, вселял надежду и уверенность в будущем. Мандриков смотрел на костер и думал о том, что скоро такие же костры запылают в других поселках и в них сгорят все долги простых людей, сгорит их прошлая тяжелая и проклятая жизнь.

Чье-то прикосновение к руке вывело Мандрикова, из задумчивости. Он увидел около себя Оттыргина.

— Ты что, Отты?

— Приехал каюр Новикова.

— Николая Федоровича? — не поверил Мандриков, но, видя, что Оттыргин кивает утвердительно, пошел от костра. — Где он?

— Там. — Оттыршн указал в сторону, за кольцо людей, стоявших вокруг огня.

Мандриков и Оттыргин выбрались из толпы. Около нарты стоял Парфентьев и смотрел на огонь. Исхудалые собаки, утомленные многодневным перегоном, лежали на снегу.

Оттыргин, возвращаясь из тюрьмы, куда он отвел Маклярена, увидел, как Парфентьев проехал к зданию управления. Оттыргина удивило, что с ним не было Новикова. Он безошибочно определил, что Парфентьев приехал прямо из тундры. Но почему он один, без Новикова?

Оттыргин не успел окликнуть Парфентьева и побежал следом. Ему хотелось узнать о Новикове, Оттыргин подбежал к толпе, стоявшей у костра. Тут был и Парфентьев. Увидев юношу, он почему-то растерялся.

— Здравствуй, Оттыргин! Вот и я приехал. А зачем этот костер развели?

— Старого человека где оставил? — не отвечая Парфентьеву, спросил Оттыргин. — Он тебя прислал?

— Он остался там, — Парфентьев махнул рукой в сторону заката и вдруг рассердился: — А тебе какое дело. Проваливай!

Оттыргин поспешил к Мандрикову. В голосе Парфентьева, в его глазах была какая-то тревога и боязнь, Оттыргин подвел Мандрикова к Парфентьеву, указал на него:

— Он возил Николая Федоровича!

— Ты? — спросил Мандриков каюра.

— Я, — тряхнул головой Парфентьев.

— Пошли, расскажешь, — пригласил Мандриков каюра, и тот неохотно последовал за председателем ревкома.

Парфентьев, сбросив Новикова, не поехал в Марково, а направился в Ново-Мариинск, где ничего не знали о нем. И вот неприятная встреча с Оттыргиным, о котором он и не думал. Мандриков объяснил ему, кто он и что в Ново-Мариинске произошло. Узнав, что власть взяли друзья Новикова, каюр перепугался, но собой владел.

— Где же вы расстались с Новиковым? — спросил его Мандриков.

— В Усть-Белой. — Парфентьев говорил осторожно.