— Это не тот ли, что высокий, худой парень, с деревянным мечом? — уточнил гость в плаще.

— Да, Генерал! — кивнул Фламиниус.

— Я приказал моим людям принести его в сад, — сообщил генерал. — Он был ранен, и к его ране не проявляли внимания. Просто поразительный образчик бесчеловечного варварства. Мои люди о нём позаботились.

— А где мои люди, генерал? — с тревогой спросил враз побледневший Фламиниус.

— Я приказал, им идти и заниматься их прямыми обязанностями, — сообщил гость в плаще. — Я отправил их бороться с пожарами в городе.

— А где же тогда Ваши люди? — испуганно спросил Фламиниус.

— Не бойтесь, — пробасил генерал. — Они здесь, снаружи.

Фламиниус заметно успокоился.

— Кто-то жонглирует лармами, — вдруг сказал гость в плаще. — Другой ходит туда — сюда на противотарновой проволоке, натянутой между двумя мостами.

— Что? — переспросил ошеломленный Фламиниус.

Гость в плаще, наконец, снял свой шлем.

— Паблиус Андроникус! — воскликнул я.

— Властный Генерал, пожалуй, одна из моих самых лучших ролей, — пояснил Паблиус Андроникус.

— Вы можете играть! — крикнул я.

— Конечно, — согласился он. — А разве Бутс Бит-тарск, не уверял Тебя в этом?

— Само собой, — признал я.

— Безусловно, — добавил Андроникус, — я тщательно выбираю роли для себя.

Я схватил Фламиниуса за горло и припечатал его спиной к стене.

— Э, нет, моя дорогая, — пробасил Андроникус, подхватывая мернувшуюся было к двери Янину за руку и, бросая дрожащую женщину обратно на колени на пол, — Ты никуда не уходишь, по крайней мере, пока.

— Ведите сюда Петруччо, — потребовал я. — Я должен видеть его.

— Увы, — крикнул Петруччо, — я умираю!

— Ерунда, — отмахнулся я. — Это же — всего лишь царапина!

— Пусть сложат большой костёр из сотен брёвен, — патетично выкрикнул Петруччо.

— Нет у Тебя прав на такие похороны, — рассудительно заметил Чино. — Ты — лицедей.

— Эт точно, и Тебе повезёт, если люди не забудут выбросить твоё труп на свалку мусора, — добил Лекчио.

— Да говорю я Тебе, что это — только царапина, — успокоил я артиста.

— Правда? — уточнил Петруччо.

— Правда, — проворчал я, меняя повязку. — Это едва ли причинило неудобство даже невротичному урту.

— Мой меч подобрали? — поинтересовался Петруччо.

— Да, — успокоил его Чино. — Здесь он.

— Их были сотни, — принялся уверять меня Петруччо. — Я боролся как ларл. Я насадил на мой меч одиннадцать мужчин!

— Это — весьма много, — признал я.

— Историю того, как Петруччо держал мост, запомнят надолго, — заявил Петруччо.

— Уверен, что так оно и будет, — согласился я.

— И как он, в конце концов, пал окровавленный под клинками взбешенных, вражеских отрядов!

— Да, — отмахнулся я, и вдруг Петруччо как подкошенный повалился мне на руки.

— Он умер! — испуганно крикнул Чино.

— Петруччо, — позвал я.

— Чего? — спросил лицедей, открывая глаза.

— Не делай так больше, — предупредил я.

— Ну как, я хорошо сыграл? — осведомился Петруччо у Андроникуса, своего постоянного наставника в таких вопросах.

— Блестяще, старина, — пробасил Андроникус.

— Здорово, что Ты решил поискать меня, — сказал Петруччо.

— Пустяки, — заверил его Андроникус.

— Не то, чтобы я нуждался в помощи, — сказало Петруччо.

— Конечно, нет, — кивнул Андроникус.

— Если бы пачка заметок с подробными наставлениями по театральным жестам головой и руками, подготовленными для Тебя Паблиусом Андроникусом, слегка не повернула клинок Фламиниуса, то возможно, разговор в этой комнате шёл бы на совсем другую тему, — пояснил я Петруччо.

— Возможно, — великодушно признал он. — Я был уверен, что, рано или поздно эти записи по теории могли доказать свою ценность.

— Петруччо, — предостерегающе насупился Андроникус.

— Вы должны забрать его отсюда, — сказал я Андроникусу. — Я думаю, что Вы легко сможете сделать это благодаря твоему облику прибывшего с визитом генерала.

— Боюсь только, что для Тебя покинуть город будет гораздо труднее, — заметил Андроникус. — Похоже, Тебя ищет каждый гвардеец в Брундизиуме. Подозреваю у каждых ворот, будут те, кто смог бы опознать Тебя, рабыни, придворные, или кто-то ещё.

— Я собираюсь покинуть город, как планировалось изначально, — ответил я. — Мне кажется это единственным практически осуществимым путём.