Шрифт:
– Наш генерал предпринял контрмеры. Брошен встречный лозунг: «Бей лягушек, пока не станут серыми».
– Это хорошо. Что еще нового? Да покороче: вот-вот все заявятся.
– Мошенник звездочет назвал себя астрологом, за услуги берет гонорар вдвое больше.
– Что, ему стало труднее смотреть на звезды? Они отдалились еще дальше?
– Нет, ваше мыш-ш-ство. Он говорит, что так как он теперь астролог, предсказания его абсолютно точные.
Гур накинул на короля мантию. Ею оказалось то самое покрывало, под которым Кир спал ночью.
– Он даже начал публиковать гороскопы в газете.
– В какой?
– В «Нашей истине». Читали?
– В центральной прессе я читаю лишь о погоде. Хотя «Наша истина» самая правдивая. Гони дальше.
Лакей наморщил лоб.
– Ах да, целительница закончила где-то высшие курсы переподготовки. Всем внушает, что зерно вредно, зато, мол, очень полезны одуванчики. Они годятся в салат и в компот, их можно употреблять как начинку для пельменей...
– Это хорошо. Резерв для пищевой промышленности.
– Еще не все, ваше мыш-ш-ство. Целительница говорит, из одуванчиков можно делать вино. И молодое игристое, мол, способствует деторождаемости, а старое выдержанное можно употреблять как противозачаточное средство...
– В таком случае его нельзя пить половине населения: старухам и девушкам.
Лакей взял корону:
– Старухам – понятно: не смогут родить. Но – девушкам?..
– Наши девушки самые девственные.
Плотоядная улыбка расплылась на лице Гура.
– Один ноль в вашу пользу, – льстиво проговорил он.
Гур хотел было заметить, что за свою хохму король мог бы получать по двадцать копеек. Но потом подумал: с кого? Главному советнику не до смеха: весь в интригах. Казначей ценит лишь деньги. Генерал не поймет.
– А если старое одуванчиковое вино смешать с молодым – что тогда? – спросил вдруг король.
– Не знаю, ваше мыш-ш-ство. – Гур вертел в руках корону,
– Тогда это дьявольская смесь будет вызывать извращения...
– В каком смысле, ваше мыш-ш-ство?
– В самом что ни на есть сексуальном.
Лакей был озадачен. С одной стороны, в нем шевельнулось подозрение, что Кис его разыгрывает, но с другой – чем черт, то есть целительница, не шутит – может она и впрямь схимичила такое вино.
– Невероятно, – произнес лакей. – Но целительница об этом не говорила,
– Государственная тайна, дружок.
– Вообще я был бы не против испытать на себе...
– Что голубок?
– Ну эту... как вы изволили заметить, дьявольскую смесь. В интересах государства, конечно.
– Ты законченный развратник, Гур, – покачал головой король. – Я вывел тебя на чистую воду.
– Лучше бы на чистую водку, ваше мыш-ш-ство, – попытался отшутиться лакей.
– Ладно, упражняться в острословии будешь в очереди за пивом. Значит, говоришь, зерно объявлено вредным?
– Я думаю, целительница распространяет такие слухи по приказу господина главного советника. Сам видел, как они шептались.
– Занятно. Что еще?
– Еще?.. Министр веселья обучал королеву новому танцу... забыл, как называется. Что-то связано с ломбардом. Но, по-моему, он просто хотел... хотел...
– Не тяни.
Решившись,Гур выпалил:
– Пообнимать королеву. Извините, ваше мыш-ш-ство. – Лакей надел на Киса корону.
– Королева вне подозрений. Как ты смеешь?
– Ради вас готов подозревать кого угодно, ваше мыш-ш-ство. Даже себя.
– Это хорошо, – милостиво согласился король. – Но только не особ с голубой кровью.
«Конечно, – мысленно согласился Гур, – к таким нужно относиться щадяще. У них, бедненьких, кровь прокисла раньше, чем у нас и стала нездорового цвета».
Король посмотрел в зеркало.
Глава пятая.
Две песенки, или о том, как любят короля в его королевстве
От прежнего задрипанца не осталось и следа. Теперь на Киса глядела венценосная особа в расшитом камзоле, мантии и штанах с застежками под коленом. На ногах у персоны были туфли с серебряными пряжками, на голове – парик и сверкающая корона. Правда, волос кое-где повылазил из горностаевых шкурок на мантии, зато парик был присыпан пудрой весьма густо.