– Господа, – король встал с трона, – вы тоже можете уходить... У нас летучка или тянучка?.. Надоело все. Я хочу слышать другие новости – приятственные. Идите. – Он махнул рукой в сторону двери. – А сюда пусть войдут звездочет, целительница и министр веселья. Велите их разыскать.

Оставшись один, король снял корону, парик и наконец-таки с удовольствием почесал потную лысину.

– Лоб натерла проклятая. – Он щелкнул по короне. – А сказать по-честному, на черта мне это королевство? Взять бы удочку да посидеть на реке. Эх, пескарики, карасики, плотвички... Над водой стрекозы летают. Костерок не берегу. Ушица!..

Король подхватил трон и начал танцевать с ним танго (любимый танец: шаг вперед, шаг назад, ни агрессии, ни уступки). При этом Кис напевал:

Едва лишь он исполнил первый куплет, как вновь загремела та веселая, но уже успевшая надоесть музыка, и перед глазами Киса замелькали-завертелись котелки, длинные ноги и фиговые купальники «бикини», и в уши полезла разухабисто-елейная песенка:

Закончив канкан, три пары убежали, держась за руки, а король продолжил свое танго:

Песенка не была спета. Оставался еще один куплет. Но король замер, прислушался. Неужели к нему ворвутся снова? С этим полупристойным канканом, с этими долбящими голову словами? Так и есть.

А может, ему кажется? Может, нет никаких танцующих пар, котелков и купальников?

– Замолчите! – закричал Кис. – Прочь, сукины дети!

Стало глухо, как в танке. Тишина наступила такая, что король услышал пробегающего по ковру молодого таракана, который торопился полакомиться крошками под столом, пока их не подмели. Кис тоже поспешил допеть:

Как только последние звуки королевского пения улетучились и люстра перестала мелко дрожать, а трон был поставлен на место, послышался шорох, и прямо из камина вышел престранный тип подозрительной наружности. Он был в черной одежде, голова в роскошном цилиндре, с плеча свисал моток толстой веревки.

У короля заныло под ложечкой.

– Ты кто, похититель?.. От лягушек?

– Что вы, ваше мышиное величество! – Ослепительно улыбнулся престранный тип. – Я трубочист.

– Почему без предупреждения? Ты меня напугал. Вот велю тебя казнить.

– Помилуйте, ваше мышиное величество.

– Нет, нет. Тебя необходимо казнить в профилактических целях. Ты при одном моем имени должен трепетать. Почему не трепещешь?

– Я трепещу.

– Плохо трепещешь.

– Я стараюсь.

Кажется, настала пора, когда нужно объяснить, почему мышиные короли имели такое немышиное имя. Народу оно не нравилось. Более того, в глубине души не нравилось оно и самим королям. Всем. Кроме Киса Первого – прадедушки нынешнего короля. Кис Первый был страшно жесток и немыслимо свиреп. Он держал огромную полосатую кошку, которая звалась Тигрой, и каждого при малейшем неповиновении заталкивали к ней в клетку. В конце концов Тигра лопнула от обжорства, но за королем так и осталось грозное прозвище Кис. При нем все ходили по струнке и боялись пикнуть. В дальнейшем короли также стали называть себя Кисами, но им было далеко до Первого, народ понемножечку распускался.

– Плохо стараешься, – сказал король трубочисту. – Не вижу, как ты трепещешь.

– Извините, не получается, ваше мышиное величество.

– Ты меня огорчаешь.

– Не огорчайтесь, ваше мышиное величество. Встреча с трубочистом приносит счастье.

– Надо же! Почему я тебя раньше не встретил? Ну, ладно. Значит, теперь я буду счастливым?

– Надеюсь, ваше мышиное величество. Разрешите, я вам спою? 

– А ты не очень фальшивишь?

– Ваше мышиное величество...

– Ну тогда... – Король сделал неопределенный жест.