Шрифт:
Песенка обладателя роскошного цилиндра была такой:
Я веселый трубочист чист-чист, Не высок и не плечист чист-чист. Но королевство без меня ня-ня, Словно печка без огня. Много труб,а я один дин-дин. Потому я не блондин дин-дин. Но все красавицы меня ня-ня Ждут, судьбу свою кляня.– Слушай, – сказал король, – ты мне нравишься. Брось это «ваше мышиное»..., и давай выпьем.
– Я на работе, – трубочист облизал черные губы. – Может, попозже?
– Тебе хорошо – попозже. А ко мне обязательно кто-нибудь припрется. То есть предстанет передо мной. Все считают своим долгом. К тому же, – Кис оглянулся, – при королеве лишнего не дернешь.
Трубочисту королева не была страшна, но он тоже оглянулся – из солидарности.
– Вообще-то я не прочь. – Он положил на трон свой моток. – Да где возьмешь? По вашему указу с утра не продают.
– Возьмем у кукушки. – Король с теплотой взглянул в сторону полуампирного домика. – Постучись в дверцу.
Акулина выглянула по первому же стуку, однако приветливости в ее глазах трубочист не уловил.
– Че тебе? – спросила она.
– Акулина, дай ему, – распорядился король. – Мы по-быстрому скушаем.
– Не выдаст? – она смотрела на него с настороженностью женщины, которая знает, чем все кончится, но соблюдает правила игры.
– Свой парень, – сказал Кис.
Без лишних слов Акулина протянула трубочисту бутылку, граненый стакан и захлопнула за собой дверцу, буркнув:
– Прошу не беспокоить.
– Ну и ну! – выдохнул трубочист. – Кино!
– Извини, из одной тары пить будем, – проговорил король. – Наливай по пять булей.
Трубочист считать до пяти умел, волю короля исполнил безупречно.
– Ладно, – сказал Кис, отстраняя предложенный трубочистом стакан, – пей первый. Ты – гость...
– Ваше здоровье, ваше мышиное...
– Я говорю, брось церемонии. Пей.
Гость аккуратно плеснул себе в рот, вновь наполнил стакан по указанной норме, протянул Кису.
– Закуси локоточком. Другой закуски нет. – Король выпил, протяжно выдохнул, вернул тару. – Вот такие, дружок, дела – втихаря от королевы. Ты женат?
– Еще как!
– Значит, тоже стерва?.. Наливай.
Трубочист налил.
– А теперь выпьем за наше с тобой единство, – провозгласил король.
– За единство народа и короля? Как на лозунге: возьмемся за руки и протянем ноги.
– Дурак. За наше с тобой единство интересов. Твоих и моих. Пей.
Трубочист выпил, налил Кису.
– Хорошо, а? – сказал король, проглотив очередную порцию.
– Куда лучше!
Король покрутил пустую тару, поковырял ногтем маленькую щербинку и любовно заметил:
– Заслуженный стакан. Выручал не раз.
Трубочисту тоже захотелось сказать этакое приятное, душевное, компанейское.
– А в руке как сидит, – присовокупил гость. – Будто влитой.
И обнявшись, они запели:
Мы знаем замечательную тайну. От радости бросает прямо в дрожь. Мы встретили друг друга так случайно, Но нас теперь водой не разольешь. Буль-буль бутылочка Ты наша милочка. Мы за тобою Хоть на край земли пойдем. Буль-буль родимая, Буль-буль любимая, На этом свете Только раз один живем.Когда оба исполнителя разжали руки, король спросил:
– Ты меня уважаешь?
Профессия приучила трубочиста держаться прямо. Он ответил:
– Если честно, не уважал, а теперь уважаю. – Он был переполнен чувством благодарности. Хотелось, чтобы всем было хорошо. Трубочист покосил глазом на домик кукушки. – А ей нельзя?
– Она непьющая. Вот раньше механическая была – та спилась и куда-то слиняла. А эта живая, но непьющая. Один я знаю, что она живая. – Он дружески ударил трубочиста по плечу. – А знаешь, как удобно? Когда у меня нет, – король выразительно показал руками размер бутылки, – она слетает к таксистам – и все в порядке, синий туман. Они, правда, дерут по двойной цене. Зато – верняк. Ну, ладно, давай по последней и ступай в трубу. Не заблудишься?
– Обижаете, ваше мышиное...
Они допили «родимую», и король сказал:
– Бутылку спрячь под столом.
– А стакан?
– Не твоя забота.
Безукоризненно выполнив последнее повеление, трубочист забрал моток веревки и нырнул в черный зев камина.
Он ретировался очень даже вовремя, так как за дверью послышались чьи-то шаги. Королю было жаль расставаться с заслуженным стаканом (такими не бросаются!), и тогда он решил воспользоваться династическими связями. У Киса IV были трогательные отношения с портретом дедушки. Не всегда, конечно, а, как говорится, при случае. Вот и сейчас, тронув портрет за раму, король сунул между Кисом II и стеной полюбившийся щербатый стакан и подмигнул дедушке.