И вдруг почувствовал смычок,

Что кто-то взял, и кто-то слил их.

"О, как давно! Сквозь эту тьму

Скажи одно, ты та ли, та ли?"

И струны ластились к нему,

Звеня, но, ластясь, трепетали.

"Не правда ль, больше никогда

Мы не расстанемся? довольно..."

И скрипка отвечала да,

Но сердцу скрипки было больно.

Смычок все понял, он затих,

А в скрипке эхо все держалось...

И было мукою для них,

Что людям музыкой казалось.

Но человек не погасил

До утра свеч... И струны пели...

Лишь солнце их нашло без сил

На черном бархате постели.

Прочитав, роняет лист ы на пол и не подбирает их . Все молчат какое – то время, как бы обдумывая услышанное.

Беляев.
– - Чудесно, потрясающе! Иннокентий Федорович вам бесспорно надо печататься.

Валентин.
– - Как это тонко, отец!

Маковский.
– - Да, свежо, удивительно свежо! И как глубоко! Смычок слился со скрипкой в одно целое. Но воля музыканта важнее, только она может соединить их вместе. Если делать широкое обобщение -- музыкант это сама жизнь, в чьих силах нас сводить и разлучать.

Нина.
– - Интересно, кто эти смычок и скрипка? Иннокентий Федорович, вы не раскроете загадку?

Анненский (неуверенно).
– - Ниночка, это всего лишь поэтический образ, пришедший в мою голову во время поездок в поезде. Знаете, под стук вагонных колес о многом думается.

Ольга.
– - Какой, право, здесь интерес, Нина? У Иннокентия Федоровича много поэтических образов, надо только внимательно слушать!

Нина (обиженно).
– - Можно и не говорить, я сама догадываюсь.

Платон.
– - Да что тут думать? Смычок и скрипка это поезд и вагон, в котором ехал Иннокентий Федорович. Я сразу понял. (Все удивленно смотрят на него).

Дина Валентиновна.
– - Кеня, голубчик, хочешь дольку апельсина?

Анненский.
– - Я...мм...

Дина Валентиновна встает, подходит к нему, кладет дольку в рот. Анненский бе с помощно, не противясь, жует. Но лицо его недовольно.

Дина Валентиновна (смотрит на него, усмехается). – - Что случилось? Тебе не нравится?

Анненский.– - Нет, всё хорошо, Диночка! Только твои пальцы пахнут сигаретами.

Дина Валентиновна (капризно).
– - Кеня, я не могу бросить курить, ты же знаешь! И потом, я недавно читала в "Петербургской газете", что в Гдовском уезде проживает старуха, которой сто двадцать девять лет. Можешь себе представить, что старуха почти слепа, плохо слышит, но до сих пор курит!

Анненский.
– - Нет, не могу представить. (Иронично) Я всю жизнь обречен ехать в вагоне для курящих вместе с тобой, Валентином и Платоном. Слушайте, а не пора ли нам откушать чаю? Дина, распорядись, пожалуйста!

Дина Валентиновна звонит в колокольчик, вызывает Арефу. Тот появляется.

Дина Валентиновна.
– - Арефа, скажи накрыть на стол, мы будем чай кушать.

Арефа.
– - Уже накрыли, барыня!

Анненский.
– - Вот и великолепно! Прошу!

Все поднимаются и выходят из кабинета. Звучит голос Шаляпина из граммофона за стенкой поющего "Элегию" Массне .

Сцена III .

Кабинет Анненского. Входят Нина и Ольга.

Нина.– - Олюшка, я прошу тебя! Прекрати свои шашни с Иннокентием Федоровичем. Это становиться неприличным, в конце концов! У тебя же муж, дети. Нельзя же так!

Ольга.
– - Шашни? О чём ты? Тебе, Нина что-то привиделось. Ты ведешь себя как пьяная, но у Иннокентия Федорович вина не подавали -- только чай.