Чем обязан?

Иванов.
– - Господин инспектор, я Иванов Александр Сергеевич, окончил университет и хотел бы получить место в Петербурге, заняться педагогической деятельностью. Мне посоветовали обратиться к вам.

Анненский.– - Что вы, молодой человек! В столице места все заняты, вакансий давно нет. Если вас устроит, я могу отрекомендовать в один из губернских городов на севере, в Вологду или Псков. Будете преподавать там новые языки или географию.

Иванов.
– - Но я закончил исторический факультет...

Анненский.
– - Уверяю вас, что историки тоже нужны. Сейчас идите, обдумайте хорошенько моё предложение, посоветуйтесь с родными, с маменькой, а потом приходите.

Иванов.
– - Да, но вы на прошлой неделе отдали место моему приятелю, а у него баллы были поменьше.

Анненский (холодно). – - Я не знаю, о ком вы говорите, господин Иванов. И вообще... (говорит, немного горячась) не хотите ли сказать, милостивый государь, что я оказываю кому-то протекцию? Может, скажете, что беру за эту протекцию деньги?

Иванов.
– - Ничего такого не имел в виду.

Анненский.
– - Я человек порядочный! Моя репутация известна, а всё остальное полный вздор! (Остывает). Так что извините, но ничем помочь не могу.

Иванов (помявшись).
– - Господин инспектор, пожалуй, вы правы. Мне надо подумать.

Уходит , в дверях сталкиваясь с Берестовым .

Берестов.
– - Ваше превосходительство, там ваша родственница телефонирует.

Анненский.– - Кто?

Берестов.– - Назвалась Ольгой Петровной.

Анненский.
– - Ольга? Что она сказала?

Берестов.– - Справилась на месте ли вы и просила передать, что скоро приедет.

Анненский.– - Хорошо, я её подожду. Когда появится, сразу впускайте!

Подходит к окну.

Весна, весна.... Вокруг просыпается жизнь, скоро и я почувствую её кипение. Журнал, редакция, новые люди. Останутся позади ненужные воспоминания, а впереди -- страница жизни, чистая, еще не разграфлённая.

Пауза.

Что же я напишу на этой странице: признания счастливого человека или прощальную эпитафию несбывшимся надеждам? В любом случае, всё написанное останется в кипарисовом ларце. Кто бы мог подумать, что этот ларец станет вместилищем всей моей жизни? Как странно -- такой маленький деревянный ящичек! Большой ящик вмещает тело, а маленький -- жизнь. Что-то душно сегодня! Или сердце ноет?

Открывается дверь, входит Ольга Хмара – Барщевская.

Сцена IV .

Ольга.
– - Кенечка, здравствуй, милый!

Анненский.
– - Здравствуй, Лёленька! Я тебя не ждал. Сегодня Нина была здесь, теперь ты. Целое нашествие семейства Лесли.

Ольга.
– - Нина? Зачем ей сюда? Я думала она в имении.

Анненский.
– - Нет-нет. Она отчего-то вернулась, зашла, звала на чай. Мне было её жалко.

Ольга.
– - Я знаю, что тебе всех жалко, весь женский пол.

Анненский.– - Ты ревнуешь? Но, ради бога, ты же знаешь, я люблю только тебя!

Ольга.
– - С тех пор как мы сидели на даче Эбермана, прошло много времени. Ты помнишь ли то время?

Анненский.
– - Как же я могу забыть! Я смотрел в твои глаза, а ты глядела в мои и между нами установилась такая связь, какая, верно, не устанавливается между мужем и женой, прожившим сто лет совместно. Духовная близость сильнее телесной!

Ольга.– - Уж между мной и Платоном такой связи точно нет, но Кеня... Я женщина. Как ты этого не понимаешь? Мне нужен ты весь, полностью. Я не могу тебя делить с Диной.

Анненский.– - Лёленька, побойся бога! О чём ты говоришь? Делить меня, с Диной? У нас с ней давно уже нет никакой связи, ни духовной, ни плотской, и я думаю, её это устраивает.

Ольга.– - Ты меня обманываешь, мучаешь! Тебя бабы окружают со всех сторон. Вот ты ездишь на эти женские курсы к молодым курсисткам...