– В котором часу это было? – поинтересовался я.

– Кажется, в девять или в десять вечера. Мы торчали здесь всю ночь, и я уже потерял счет времени.

– Да, часов в десять, – поддакнул Марто.

– Примерно в то же время, когда Асмодеус вышел в расход, – обратился я к Рэчел. Значит, они все соединены через сеть.

Марто постучал меня по плечу стволом пистолета.

– Послушай, я не знаю, о чем вы болтаете, но меня уже тошнит от ожидания. Мы с Мэнни всю ночь кантуемся здесь, пытаясь вызволить Дельмонико и Карлоса из Преисподней, и пока ни черта не добились. Если вы не сможете вернуть их нам, как обещали, мы, пожалуй, начнем наш разговор с самого начала. Только на этот раз вы не застанете нас врасплох.

– Они не в Преисподней, – пояснил я. – Вернее, их разум там, но не их тела. Думаю, они спрятаны где-то поблизости.

Я понял, что Красавец все это время хранил молчание, несмотря на их угрозы. Оставался другой демон, который мог знать его секреты и вполне поддавался запугиванию.

– Какой стыд, Пазузу, – обратился я к голове демона. – Просто позор, что все шишки посыпались на тебя.

Красавец пробормотал что-то неразборчивое, а я продолжал:

– Смотри, умный парень – ты валяешься здесь в полном дерьме, наполовину отключенный, в то время как твой маленький слуга разгуливает на свободе. Готов поспорить, сейчас он помирает со смеху, рассказывая эту историю в адской яме какого-нибудь другого демона. Он обвел тебя вокруг пальца, как сосунка.

– Как сосунка? – завопила голова. – Да мне стоит лишь вызвать этого паршивца, и он окажется в таком же глубоком дерьме, как и я!

– Не говори ерунды, – быстро вмешалась Рэчел, сообразившая, к чему я клоню. – Он теперь плевать на тебя хотел. Ты не сможешь вернуть его, даже если бы твоя… голова зависела от этого.

Сенсорные датчики, обеспечивавшие изменение окраски кожи Красавца, еще работали: его щеки побагровели от синтетической ярости. Он сделал глубокий вдох (без легких это выглядело довольно странно) и разразился речью на языке, напоминающем латынь священника, который в доску пьян и к тому же страдает косноязычием.

Очевидно, это было призывающим заклинанием или машинным кодом. Из центра пентаграммы, нарисованной на полу, повалили клубы дыма. Когда они рассеялись, там стоял маленький демон Абонидес, дрожавший с головы до ног. Я быстро ухватил его за костлявую лапу, чтобы он не успел ускользнуть.

– Итак, Абонидес, ты видишь своего босса? – спросил я.

Он кивнул, задрожав еще сильнее.

– Эти джентльмены сделают с тобой нечто гораздо худшее, если ты в понятных выражениях не объяснишь им, где находятся Портильо и Ферлингетти. Только не заливай насчет Преисподней – мы уже знаем, как она устроена

Коль в Преисподнюю желаете вступить -

Поверьте, в этом нет неуваженья!
–

Должны вы быстро все шары разбить.

– Ты, грязная тварь, – прорычал Салинас, надвигаясь на маленького демона с пистолетом. – Я тебе твои шары пулей оторву!

– Минутку. – Я крепко держал корчившегося демона. – Дайте ему сказать.

Дрожу при виде близкого отмщенья,

Но не солгу: наполните карманы,

Разбейте все шары – и вниз, без промедленья!

– Я предупреждал тебя, козел! – воскликнул Салинас. Он выстрелил так быстро, что ни я, ни Абонидес не успели отреагировать. Разрывная пуля превратила голову демона в месиво из электроники. Электрические цепи замкнулись, полетели искры. Мне повезло, что меня не задело. То, что осталось от Абонидеса, еще секунду стояло на ногах, затем с лязгом грохнулось на пол.

– С меня было достаточно этой муры, – объяснил Салинас.

– Ха! – торжествующе вскричал Красавец. – Теперь ты никогда не узнаешь правду, тупоголовый даго! Сперва стреляем, потом спрашиваем, так?

– Нет, – возразил я. – Мы узнали достаточно. Теперь, Марто, я могу вызволить их, но хочу получить кое-что взамен.

– Кроме своей жизни? – спросил Марто.

– Правильно. Мы хотим забрать голову Красавца.

Марто приподнял бровь:

– Этот кусок падали?

– Не смей называть меня куском падали, вонючий макаронник!

– По рукам, – сказал Марто.

– Отлично. Кто-нибудь из вас умеет играть в бильярд?

– Я вырос в бильярдной, – проворчал Марто.

– Не желаешь разыграть партию в шесть шаров – тот вариант, где каждый шар нужно положить в отдельную лузу?

Марто с любопытством взглянул на меня, затем пожал плечами и расположил шары на бильярдном столе Красавца.

– Эшанти, подлый предатель! – завопил Красавец. – Я вырву тебе сердце!

Лишь угроза очередного пинка заставила его замолчать.

– А теперь, – сказал я, когда Марто взял кий, – разбей шары.

Он сделал это ловким плавным движением. Шары одновременно раскатились в шесть луз, и Марто выпрямился с таким видом, словно и не ожидал ничего иного.

Однако он не ожидал того, что за этим последовало. Секция пола вместе с пентаграммой скользнула вбок, словно замаскированная дверь в камеру пыток в какой-нибудь средневековой темнице. Я возглавил спуск по открывшейся лестнице в тускло освещенный каменный подвал. Там, у большой компьютерной консоли – по-видимому, одного из узлов сервера Преисподней, – неподвижно сидели Ферлингетти и Портильо с психопомпами на головах.