Проклинаю себя за это, но я схватила его руку и крепко сжала. Тот от неожиданности дёрнулся, но замер. Голову ко мне повернул и два затравленных изумруда блеснули.

 — То, что ты делаешь ничего не исправит, — вкрадчиво заговорила я, сжимая его конечность. — Я к тебе нормально отношусь, я тебя уважаю, но я на тебя обижена. И вся эта уборка ничего не изменит. Успокойся, пожалуйста.

 — Я… — он запнулся и потряс головой, словно отбрасывая ненужные мысли. — Я хочу, чтобы ты меня простила. Мне очень не хватает твоего общества… я по тебе так скучаю, что решил, если буду делать всё, что делаешь ты, то мне станет легче и я смогу понять тебя…

Посмотрела в сторону. А что я? К глазам слёзы подступили и я сама к нему подошла. Положила руку на шею и чуть надавила. Он тут же склонился, и я притянула его к себе. Его лицо ткнулось в моё плечо, а руки осторожно обвили талию. Задышал часто.

 — Я испытала чудовищный страх и боль из-за тебя, — зашептала я, ощущая слёзы на глазах, — Ты не должен был этого допускать…

 — Не должен был, не должен был, — горячо зашептал он и закивал мелко. — Прости, прости, прости…

 — Ты ещё и бросил меня наедине с моими страхами, я была всё то время одна, — всхлипнула я и почувствовала окрепшие объятия. — А если бы она решила меня убить? То мы бы с тобой даже не попрощались бы… Я думала, что между нами что-то настоящее, что-то сильное, а ты так отвернулся от меня…

 — Мне было стыдно, — его голос задрожал. — Как я мог смотреть тебе в глаза после такого? Я ведь обещал тебя оберегать, а тут… Я сам не ожидал, я забыл про ответственность, милая… Мне так хотелось сделать тебя равной, что я забыл про всю эту мерзость, творившуюся вокруг.

 — Но в итоге мы чуть не расстались, не попрощавшись — этого я никогда не забуду. — Мой подбородок затрясся, и я сильнее прижала дурную белобрысую голову. — Если, конечно, тебе не было всё равно на меня.

 — Мне больно слышать такие сомнения, ведь это не так, я без тебя жизни не вижу. — Его губы коснулись моего уха, а руки с силой сжали моё тело, даря тепло. — Если бы эти старики решили тебя казнить, то я бы увёз и спрятал тебя. Я был к этому готов, оленёнок. Можешь у Морика спросить, я подготовил карету и мы бы тебя вывезли отсюда, пока всё не утряслось…

Я изумилась, услышав это. Он… он правда это сделал?

 — Ты меня бы не бросил?

 — Конечно, нет.

Было трудно в это поверить, ведь… он всё-таки позволил случится тому, что случилось. И его не было. Он мне ничего не сказал, не успокоил, не приободрил. В любом случае, я думала, что умру, а Лорин бездействовал. Как ни крути, я не испытываю к нему больше того доверия, что испытывала раньше. Это уже слишком.

 — Ты же понимаешь, что я не могу… тебя простить? — спросила я, пытаясь унять всхлипывания.

 — Я не заслужил, — согласился Лорин тихо, осторожно касаясь моего виска губами. — Но я буду делать всё, чтобы ты снова мне поверила.

Да, разговор помог, но как прежде не стало. И, наверное, уже не будет. На данный момент жизни я нахожусь в подвешенном состоянии. Лорин, конечно, старается, как может, но от этого я лишь больше к нему привязываюсь, хотя не должна. Не так быстро, иначе он может подумать, что такие ошибки допустимы. Пара месяцев, а дальше видно будет.

Сегодня я самостоятельно отправилась на рынок. Пораньше, чтобы избежать большого потока ликанов. Решила прогуляться, насладиться тёплой погодой, а то уже довольно долго я сижу дома. Лорин на это попытался возразить, сославшись на моё самочувствие, но я лишь смерила его спокойным взглядом, и он всё сам понял. Синяки на лице превратились в какие-то грязноватые разводы, которые скорее пачкали кожу, нежели «украшали» ярким цветом. Поэтому если особо голову не задирать, то никто и не заметит ничего.

Подцепив корзину, вышла из дома и направилась на рынок. Планировала наварить какого-нудь супа, а то Лорин со своим жареным мясом поднадоел. Как я поняла, ликаны могут его есть каждый день и никакое разнообразие им не нужно, но мне тяжело с такой пищей постоянно. Я бы салатик скушала, ватрушечку сладкую, а Лорин такое ест только тогда, когда это ем я. Из вредности или поддерживает он меня так, не знаю, но пока эти несколько дней Лорин меня пытался закормить мясом, будто на убой. Всё нервничал, когда я не доедала. Считал либо он так плохо готовит, что мне кусок в горло не лезет, либо я ещё очень сильно больна, а значит в меня надо пихать еду с удвоенной силой! В общем, так и живём.

Рынок был пуст. Только торгаши, да и несколько особо ранних пташек. Часик и народ попрёт.

Я прогуливалась вдоль рядов, пока не заметила девушку. Я её видела раньше! Это была… да-да, точно она! Кажется, она входит в стаю Сальмы. Короткостриженая шатенка разговаривала с взрослой дамой за прилавком. Они сразу заметили мой взгляд. Знаете, я смутилась. Они же знают, я знаю, Сальма знает. Неприятное чувство обязанности забулькало в груди.

Через некоторое время, к женщине мне подойти пришлось. Понравилась у неё зелень, да и только она торговала розмарином. Я его беру только тогда, когда он у неё есть, остальные эту траву, кажется, не воспринимали за благородную.

 — Здравствуйте, — поздоровалась я с ней. — Можно мне пучок укропа и пару веточек розмарина?

Кареглазая брюнетка, которая была в теле, улыбнулась мне, в принципе, как и всегда. Надеюсь, та девушка ничего ей не рассказала, хотя… это глупо. Зачем кому-то делиться информацией с торгашкой? Она же разнесёт эту сплетню за час!

 — Здравствуйте, — отозвалась она. — Конечно можно.

Пока женщина собирала мои покупки, я оглянулась. Наверное, сегодня тут будет мало народу. Лениво так прогуливаются одинокие старушки и особо сонные ликаны.