– Доброе утро, сэр, - сказал старший и вежливо снял лицевой щиток, открыв обветренное чисто выбритое лицо. – Целительница Амая сказала, что вам не следует вставать.

– Я пойду неспеша, сержант Кьё, - пообещал Зуко, уже чувствуя усталость. – Но мне надо… - «Уйти от смерти». – Мне надо немного солнца.

Асахи впилась взглядом во второго морпеха. Наклонила голову набок, когда он нервно дернулся. Зуко стукнул её по шее возле уха.

– Нет, оставь рядового Сукэкуни в покое.

– Спасибо? – пискнул Сукэкуни, когда Асахи с фырканьем прошла мимо.

Зуко вздохнул. Посмотрел на обоих морпехов и провел страусовую лошадь дальше.

– Жизнь – это не только кусание людей.

– Скр-р…

– Да, я знаю, что это, вероятно, лучшее, что в ней есть, - насмешливо ответил Зуко. Вниз, ещё одна дверь и выход…

Рассвет.

Он нашел себе тихий участок у поручня и вцепился в него, впитывая живительную силу.

«Солнце встает. Солнце садится. Неважно, каким безумным станет мир».

Учитывая то, что он знал, что он вспомнил… мир был достаточно безумный.

Руки Зуко сомкнулись на стали. «Азулон заказал моё… заказал убийство Кузона».

Вероятно, по многим причинам. Если бы Азулон узнал, что он спрятал выживших из Южного и Западного храмов, то Азулон догадался бы, что он был последним живым звеном, ведущим к ним. А значит, онмицу Джа Аку выпытывали бы их местонахождение перед его смертью… или не выпытывали бы.

«Если бы убийцы узнали тайные места, Азулон собрал бы их одного за другим, чтобы онмицу могли привести их к гармоничному согласию и принять в свои семьи. Если бы я просто умер… все выжившие держались бы подальше от онмицу, как все держатся подальше от Народа Огня. А Азулон никогда не стал бы рисковать, что его ручные убийцы станут такими, каким раньше был Воздух».

В любом случае, Азулон получал, что хотел. И если это стоило ему четверти всех онмицу… Что ж, Азулон планировал жить не меньше Созина. Он рассчитывал, что у него будут десятилетия для наращивания сил.

«Вот только их не было».

Сейчас Зуко уже не сомневался, что Урса убила Хозяина Огня Азулона. Бьякко шел по острию ножа восстания очень-очень давно, чтобы защитить свой остров и своих детей…

И он чувствовал злость, смущение и такую гордость. Она не сломалась. Она не дрогнула. Она была с Бьякко, и драконьим дитя, и она жила с честью.

Рядом с этим его собственные поиски Аватара выглядели жалко.

«Дыши. У нас есть только здесь и сейчас».

И сейчас было у него только потому, что у него не было удачи. Он всё отдал в руки Агни, чтобы получить шанс распутать паутину Ко прежде, чем она задушит мир. Чтобы один молодой принц, не наследник, получил пронзающее до глубины души знание, что что-то не так. Что мир не должен быть таким. Что Народ Огня должны уважать за их честь, а не бояться за безжалостную резню.

– Это… не совсем получилось, - буркнул Зуко.

Сейчас было до боли понятно, почему не вышло. За исключением смерти Лу Тена – а его мучили многочисленные сомнения на счет этого, учитывая, что он узнал о своем отце и Лонг Фэнге – Кузон не был драконьим дитя. Кузон был относительно обычным мастером-покорителем огня, не более упорным и безумным, чем… скажем, Джи. Кузон был в своем уме. Рациональным. Достаточно легкомысленным, чтобы походя воспринять храм, полный покорителей воздуха. Он любил свою жену и дочь, и Шидана… и был совершенно захвачен врасплох в первый раз, когда одна из его внучек укусила его.

Зуко смутно помнил, как он сам укусил нескольких слуг, когда был маленьким. До того, как Урса сделала то, что сделал с ней Шидан за несколько десятилетий до этого: схватила за шиворот и встряхнула – осторожно, но с огнем на кончиках пальцев – и сказала ему: «Нет. Не добыча. Плохо».

Это сработало. В итоге.

«Созин был драконьим дитя,» - подумал Зуко, стискивая сталь. – «Агни устроил это, чтобы Аватар понял, что движет Народом Огня… Духи, как же это взорвалось!»

«Созин, а затем Азулон, два раза подряд. И Урса тоже». Он прижал лоб к поручню, чувствуя, как нагревается холодная сталь от его эмоций. «Меня поимели».

Может, у него и был дух Кузона, но он родился с таким количеством драконьей крови, что сто лет назад ни один клан не посмел бы отправить его ко двору. Он бы точно нарвался.

«Ну, почти».

И если Кузон не понимал, во что он впутывается, то Агни знал. Дух Огня знал своих детей.

«Но у меня был Лу Тен». Зуко поднял голову, проглотив комок в горле. «Всё было не так уж плохо, пока…

Мир такой рехнувшийся».

И Аанг не имел ни малейшего представления. Он перешел от внешне мирной жизни – Гиацо всегда очень аккуратно выбирал их поездки – к той, где люди жили взаймы в том лучшем случае, если война ещё не опалила их дом. И люди знали это.