Зуко окаменел.

– Лейтенант Тэруко хочет помочь, - быстро добавил Широнг. – Так что задуши свой нрав. Я знаю, что душить придется долго, но ты послушай.

«Пожалуйста, послушай. Я знаю, что прав. Но мы не сможем помочь, если ты не поверишь».

Медленный наклон головы.

– Лейтенант, - напряженно проговорил Зуко. – Объясните.

Тэруко выпрямилась по стойке.

– Сэр, думаю, вам стоит выслушать агента Широнга.

«…Вот спасибо».

По крайней мере, он завладел вниманием Зуко.

– Мне было шестнадцать, когда убили предыдущего Царя Земли, - начал Широнг, болезненно ощущая все слушавшие его уши. Будет нелегко. – Просто стажер, вызванный на службу, когда город погрузился во тьму, и мир вокруг сошел с ума. – Крики, беготня по улицам, огни, горевшие зеленым и не дававшие света…

«Дыши. Всё кончено».

– Я отбился от моего наставника, что было плохо. Но я попытался продолжить делать свою работу, что оказалось ещё хуже.

Бледные руки, взмах волос, похожих на черный шелк, и тонкий плач…

– Это было на площади с фонтаном. Все убегали от… ну, кто от кого. Но я остановился. Я увидел сидевшую на скамейке женщину, которая укачивала ребенка, не обращая внимания на мир вокруг. По крайней мере, так казалось. – «Дыши. Продолжай». – Она увидела меня. Просто… вроде как очнулась, её глаза прояснились. Я был уверен, что она одумается и побежит вместе с остальными жителями. Вместо этого она опустила свой… сверток на скамью, сняла с плеча бива* и начала играть. Поэтому я подошел, чтобы поговорить с ней. – Широнг замолчал, вспоминая свою давнюю глупость. Как он мог не обратить внимания на её волосы, на её слишком хорошую, слишком открытую одежду? На то, как извивался сверток, как никогда не сможет извиваться ни один человек?

«Молодой и глупый. Такое бывает».

Золотые глаза были сфокусированы на нем. С вниманием.

– На самом деле она играла для своих детей, - сухо заметил Широнг. Вспомнил тень острой улыбки, кольца поймавшего его шелка и боль. – Много-много маленьких восьминогих… детишек.

– О, черт, - прошептала Фуши, округлив глаза. – Дзёрогумо**!

– Мы называем их ксяо яо дзин, - сказал Широнг, стараясь не дрожать от воспоминаний. – Женщина-паук. Она замотала меня в паутину над водой, прежде чем я успел глазом моргнуть, а потом… вы знаете, как пауки поступают с добычей.

«Всё кончено. Отстранись. Не думай об этом».

– Впервые в жизни мне повезло, - Широнг старался загнать кошмар обратно в свою клетку, вспоминая, что было потом. – Лонг Фэнг обеспечил охрану Царя Земли Куэя и возглавил команды, отправленные подавить худших из вторгшихся духов. Он нашел меня, прежде чем меня успели выпить досуха. – «Продолжай. Сейчас день. Ничто не тронет тебя здесь». – Не знаю, как он разобрался с ксяо яо дзин, но я знаю, что дух погиб. Я чувствовал, как её клыки были вырваны из моего духа. Это последнее, что я помню о той ночи. – «Ещё совсем чуть-чуть. Ты можешь». – Следующее, что я помню, как я проснулся в саду у Амаи на рассвете. Понимаешь, раненых было слишком много. Ей приходилось притыкать нас, куда только можно… - Он сглотнул. – Я никогда не видел ничего прекраснее того рассвета.

«Айро считает, что Ла наблюдала за Зуко с самого его рождения. Как давно смотрел на меня ты, Агни?»

– Амая хороша, но всему есть пределы, - продолжил Широнг ровным голосом. – Я ношу эти шрамы и ощущение смерти, которая почти что настигла меня. И я сделал бы что угодно для Лонг Фэнга. Не только потому, что он спас мне жизнь, а потому что я знаю, что поджидает там. Я сражался с этим… И он спас наш город от тех кошмаров. – Руки агента дрожали. Он успокоил их усилием воли. – Ради Лонг Фэнга я выступил бы против любого врага. Даже против Азулы. Но до сих пор я не могу слышать звуки бива, чтобы не покрыться холодным потом.

«Вот. Мой кошмар, разложенный перед тобой как шелк для рисования.

Как ты с ним поступишь, юный друг?»

– Простите, - прошептал Зуко.

– Не извиняйся, - твердо сказал Широнг. – Я отказываюсь позволить тем страхам управлять мной. Никогда. Но это шрам на моей душе. Это слабина в моей защите, и я должен это учитывать. Я дергаюсь, и это никак не связано с моей храбростью. Это боль и память о боли. Инстинкт помнит угрозу смерти и велит нам бежать, прежде чем наш мозг отреагирует. До того, как мы успеем подумать и понять, что бегство – это последнее, что мы должны делать. – Его глаза прищурились. – И положение куда хуже, когда наши разум и чувства воюют между собой. Меня учили помогать и защищать гражданских. Я так и делал, и это чуть не убило меня. А ты… - Широнг посмотрел на молодого покорителя огня. Драконье дитя. – Ты говоришь, что вы – хищники. Пусть Гуань Инь будет мне свидетелем, ты с самой первой встречи напоминал мне карликовую пуму. А когда детеныш злит родителя? Они обмякают. Они не сражаются.

Зуко побледнел. Задрожал.

– Все, с кем я говорил, все говорят, что признание поражения было правильным выбором, - тихо сказал Широнг. «Легче. Легче». – Это должно было сработать, но не сработало. – «Пожалуйста, послушай. Ещё совсем чуть-чуть». – И из-за того, что не сработало, из-за того, что лучшее решение из тех, что ты мог принять, закончилось неудачей… ты не доверяешь собственным суждениям. Не в покорении огня. – Он глубоко вдохнул. – Полагаю, твой прадедушка никогда не сталкивался с чем-то, настолько подавляющим дух. Даже умирая, он знал, что есть что-то, что он мог сделать.