Но к делу. Арестованным я быть не хотел. Не то что бы это меня пугало, просто это не входило в мои планы. У меня еще флот без присмотра болтается.

Где встречаемся?

В тех развалинах, где ты меня учил.

Что ж, вот и свершилась. Сила решила все сама. Сегодня ночью мальчик будет на «Исполнителе», и не важно, что он туда не собирался. Я его не отпущу.

Уже открыв дверь, что бы выйти на лестничную клетку, я услышал, как снизу поднимается группа людей. Даже Сила не потребовалась. Так… Я вернулся в номер и выглянул в окно. У меня был последний этаж. Я предусмотрительно снял номер почти под крышей и позаботился о переходе на крышу противоположного дома, пристроив неширокую дощечку. Заблокировав дверь, я открыл окно и воспользовался приготовленным ранее переходом, аккуратно держась теневой стороны залитой лунным светом крыши. Когда я уже был достаточно далеко, то услышал, как в моем номере рухнула заблокированная дверь, но было уже поздно.

В развалинах меня ждал Люк с флаером.

Я уже волновался.

– Хорошо. – я подтолкнул его к флаеру, - А теперь уходим.

– Нет, - Люк покачал головой. –Я не могу. Езжай один.

Это был удар ниже пояса. Такого я не ожидал. Во мне поднималось раздражение.

– Сын, – Я подпустил проникновенности в голосе, - Без тебя я не полечу.

Люк собирался мне что-то ответить, а я примеривался, как его поудобнее вырубить, но тут с другой стороны развалин появились преследователи, тут же открывшие огонь на поражение, и дискутировать уже не оставалось времени. Сын видимо понял, что глупо затевать спор под выстрелами бластеров, поэтому без лишних разговоров прыгнул за штурвал.

– Я тебя провожу!

Надо отдать должное мальчику, флаер скакнул с места как вспугнутый шаак. Я едва успел сбросить ему координаты местонахождения моего шатла. Мятежники, видимо поняв, что добыча от них уходит, принялись палить из всех доступных видов вооружения. Флаер бросало из стороны в сторону, он то нырял вниз, то взмывал вверх, сын неосознанно, но довольно успешно пользовался Силой. Маленькая машинка ловко уходила от выстрелов. Наконец, впереди появились скалы, Люк последний раз увел флаер в сторону и резко затормозил в какой-то пещере.

– Все, - выдохнул он, - оторвались.
– Он обернулся и указал куда-то мне за спину. –Твой шатл вон в той стороне, надо пройти под тем карнизом метров пятьсот, и ты там.

– Сын, ты пойдешь со мной.

– Я не могу, - Люк покачал головой. – Пойми, пока не могу. Мне надо все решить для себя.

– Ты уже не можешь вернуться. Наверняка тебя вычислили, - я попытался воззвать к его здравому смыслу.

– Нет. Флаер я угнал. А больше на меня никак не выйдут. Все, иди.

Я некоторое время разглядывал своего ребенка. Забрать его сейчас с собой - все равно, что ударить в спину. Этого я сделать не мог, хотя бы потому, что начал его уважать.

– Что ж, мой номер комлинка ты знаешь. Я на связи в любое время. Сигнал защищенный. И…. береги себя. – Время поджимало, но я почему - то медлил. В кабине было темно, только сигнальные лампочки изредка вспыхивали, выхватывая из темноты то руку на штурвале, то лицо сына.

Люк кивнул и вдруг неловко ткнулся головой мне в плечо. Я растерялся, потом осторожно приобнял его за плечи, чувствуя, что моя решимость оставить его здесь тает как снега Хота под солнцем Татуина. Я легонько оттолкнул мальчишку и выскочил из флаера.

Шатл был совсем недалеко.

Чернота космоса с мелкими бликами звезд завораживала и помогала сосредоточиться. Но сейчас я был далек от созерцания бескрайней пустоты. Стоя у панорамного окна в своем кабинете, я думал о том, что только что натворил. Оставил своего единственного сына у мятежников.

Дверь бесшумно открылась, но мне не надо было оборачиваться, что бы посмотреть, кто посмел войти без разрешения.

– Ну, - вошедший, в полувоенной форме, снял фуражку и взъерошил коротко подстриженные волосы. – Ну,- повторил он, - что произошло? Где твой сын?

– Я оставил его в Альянсе.
– Я, наконец, соизволил повернуться и посмотрел на собеседника.

– Ты…. Что?

– Я не мог поступить по - другому. Ты знаешь, я не бью в спину.

Вошедший присел к столу и потер лоб.

– Идеалист! Ты хоть соображаешь, что ты сделал? Если узнают, чей он сын, ты подписал ему смертный приговор.

– Они не узнают. А если все-таки что-то случится, я спущусь и заберу его.

Вошедший помолчал, осознавая сказанное, и кивнул.
– Ладно. Что ты предпринял?

– Я поставил блокаду вокруг планеты. Никто оттуда не уйдет.

– Ну что ж, - мой друг и учитель посмотрел на меня уже спокойно. – С Альянсом все-равно пора уже что - то решать. Почему не сейчас? Я побуду здесь пока инкогнито, и держи меня в курсе происходящего. – Он встал и направился к двери, но на полпути развернулся и предложил:

– Пошли, пройдемся по кораблю. Нечего тебе здесь тосковать. Заодно расскажешь все по порядку. Может, что и придумаем.

Люк вернулся только под утро. Настроение было на нуле, кроме того, он так устал, что думать и переживать ни о чем уже не было сил. Единственное желание было куда-нибудь забиться в темный уголок и закрыть глаза. Он чувствовал себя опустошенным, как будто с уходом отца оторвалась и канула в неизвестность какая-то часть его души. Жить абсолютно не хотелось. Сомнения в своей правоте все чаще посещали его. Бросив угнанный флаер недалеко от города и старательно уничтожив все следы своего присутствия, он пешком добрался до домика, где ночевал, забрал свой флаер и полетел на доклад к Мадине. Однако в главном офисе было явно не до него. Все бегали, куда - то спешили, беспрестанно звонили всяческие устройства связи. Короче был полный бардак. Поймав одного из пробегающих мимо офицеров, Люк узнал, что импы обнаглели совсем, и блокировали планету. И это именно в тот момент, когда, здесь, на планете собралось почти все руководство Альянса.