Внезапно Сила предупреждающе шевельнулась. Я едва успел увернуться от меткой очереди, посланной из-за ближайшей скалы. Но полковнику рядом со мной повезло меньше, он чуть не вылетел из седла, схватившись за плечо. Сразу несколько солдат попадали на землю, неуправляемые спидеры врезались в стоящие отдельно валуны.

Я грязно выругался. Засада! Так… Прикрываясь выступом скалы я осторожно выглянул вперед, так и есть. Били почти в упор из-за ближайших скал. Я подозвал командира:

Лейтенант, вон видишь, тот камушек, пусть твои люди обойдут его аккуратно и зайдут в тыл стрелку за ним.

Лейтенант отсалютовал и побежал выполнять приказание. А я пристроился в укрытии. Интересно, кто же это у нас такой прыткий…

К моему удивлению, обход, несмотря на всю скрытность маневра не удался. Обороняющиеся били меткими очередями именно туда, где шли мои бойцы. Как будто в десанте засел координатор. Я даже проверил… Но нет. Сила молчала. Это становилось уже не смешно. Время шло, а мы не могли пробиться сквозь заслон. Все наши атаки отбивались с удивительной точностью. Обороняющиеся все время меняли позиции, не позволяя себя обойти. Так…. Отряд с Мадиной уходил, уводя с собой и надежду на скорые переговоры и заложников. Ситх! Я по-настоящему разозлился.

– Лейтенант! Вы берете на себя левый фланг. – Особенно меткий выстрел долетел до меня и отколупнул кусочек камня. Мы пригнулись.

– Вы, - рявкнул я, обращаясь к сержанту, замещавшему выбывшего из строя командира другого взвода, - обходите справа. Видите вот тот навес? Используйте его как прикрытие. И выбейте ребелов из укрытия.

Поначалу, казалось, что атака удалась. Мои люди довольно быстро заняли планируемые рубежи, но уже в следующий момент, я понял, что они попали в ловушку. Повстанцами явно руководил кто-то опытный… и наглый. Лазерные вспышки снова наполнили окружающее пространство. Я примерялся сдвинуть нависающий камень над позицией мятежников, но в это время, почувствовал, что мятежники отошли, можно было двигаться вперед. Позиции оказались пустыми. Так… В Силе было видно, что скалу и проход за ней обороняет совсем мало бойцов, но они оборонялись так, что подступиться к ним было практически невозможно. Куда - бы не совались мои люди, их всюду встречал кинжальный огонь. Мятежники отошли на дальние рубежи и перегруппировались. Стремясь не дать им времени для пристрелки, я снова послал штурмовиков в обход и в лоб. Последовало два взрыва, это ребелы активировали заложенные мины. Когда только успели. Мои люди вынуждены были отойти.

Лейтенант, - я чувствовал, что гнев захлестывает меня, - возьмите шагоходы и выбейте их пушками мятежников из скал.

– Но, сэр! – Лейтенант удивленно посмотрел на меня. – Мы можем задеть своих.

– Не заденем! Я сам скорректирую стрельбу. Идите! – Мне уже было трудно сдерживаться. Я понимал, что вся операция улетела в тартарары.

Внезапно, лейтенант протянул руку мне за спину:

– Смотрите!

На фоне светлеющего неба, четким силуэтом выделялась фигура мятежника на спидере. В скалах если кто и остался, то только раненые. А этот…стремился уйти.

– Догнать. – Коротко приказал я. Я должен был поймать этого мятежника. Человек, нарушивший мои планы, должен быть пойман и наказан. И все-таки…, меня не оставляло ощущение, что в этом мятежнике мне почудилось что-то знакомое. Ну да, я все время думаю только об одном мятежнике, вот он мне и чудится везде.

Я наблюдал за погоней, по беглецу стреляли из всего оружия, какое только имелось, но он ловко уходил, несмотря на очень узкое ущелье между скалами. И в это время, я вдруг почувствовал… вначале почувствовал, а потом увидел, как из скал вылетели в противоположную сторону несколько спидеров. Мои люди, увлекшись погоней, уже не успевали их перехватить.

Так… Но этот, во всяком случае, не уйдет.

Оглядываясь назад, я так и не могу понять, почему мне было так важно, что бы этот ребел не ушел? Возможно, меня выбивало из колеи присутствие, а точнее отсутствие сына. Невозможность влиять на события, а так же то, что я чувствовал, что мой сын в опасности, в большой опасности, приводили меня в бешенство. Этот бой меня задерживал. Я чувствовал, что могу потерять его…. Собой я уже не владел. Подумать только, всего несколько дней назад я иронично говорил Учителю: «Что ж посмотрю, что там получилось…». Это был не я. Это была другая жизнь.

Вне себя, от гнева и отчаяния, уже не понимая, что делаю, я потянулся к Силе и направил один из снарядов на свисающий над ущельем камень. Мои усилия увенчались успехом. Камень упал точно на спидер повстанца. Увернуться тот уже не успевал. Сверху на него обрушился, вызванный падением валуна камнепад, увлекая его за собой. Все было кончено. И в тот самый момент, когда повстанец попал под камнепад, аура моего сына внезапно ярко вспыхнула в Силе и погасла, стала почти незаметной. Но я успел засечь его местоположение. Я окаменел. Что произошло? Что… Этот повстанец…. Это… Я перевел взгляд на место катастрофы. В этом месте склон был пологий, но изобиловал многими пещерами, до которых еще надо было добраться. Возможно, он уцелел, возможно….Я рванул воротничок мундира, стало почему-то душно…. Это несправедливо……

– Найти… - этот хрип, это был мой голос? – найдите мне этого повстанца, - велел я, не очень заботясь о том, что подумают подбежавшие офицеры, видя меня в таком состоянии, и сам направился к проклятой скале.

Мы искали всю ночь, но никого не нашли. Либо мой сын по - прежнему держал щиты, либо был без сознания, либо…умирает. Последний вариант я не рассматривал.

Подразделение Веджа влетело в расположение главной базы повстанцев уже после полудня. Навстречу им торопливо спускалась Мон Мотма.