Ромео наклонился и сдавленным голосом прошептал:

– Ты в порядке?

Я кивнула, но от смущения держала голову опущенной. Он взял меня за руку, поднимая со стула, и вокруг тут же посыпались ропотки и пересуды по поводу его странного отношения к тихой англичанке.

– Бери свою сумку, Шекспир. Мы уходим.

Я сделала, как он велел, и устремилась поспеть за его шагом. Роум буквально пронесся через двери, хлопнув ими о стену и оставив шокированную, разъяренную Шелли в одиночестве.

Мы шлепали по тротуару университетского дворика, мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать.

– Ромео, давай помедленнее. Куда мы идем? – спросила я, пытаясь не сбить дыхание.

Мы остановились у огромного нового черного пикапа «додж», и Роум открыл пассажирскую дверь.

– Залезай, – агрессивно приказал он.

Я запрыгнула на сиденье, и он захлопнул дверь. Сел на место водителя, завел двигатель и, едва в колонках заиграла тяжелая металлика, рванул со стоянки. Я не знала, что сказать – я никогда никого не видела в такой ярости.

После двух песен с кучей ударных и хриплых криков Роум начал ослаблять свою хватку на руле.

– Ты точно в порядке? – спросил он сдавленным голосом.

– Да. Немного смущена, но в порядке.

– Как она смеет так с тобой разговаривать? Она такая сука! Какого хера я потратил на нее столько своего гребаного времени? – выплюнул он, ударяя кулаком по приборной панели.

– Прям с языка снял.

Его губы сложились в относительно веселую ухмылку.

Пока мы проезжали одну улицу за другой, город мелькал размытым пятном, и я прислонилась головой к окну, пытаясь забыть о злобных и точных словах Шелли.

Мы остановились у торгового центра. Я оторвала голову от окна и, повернувшись к Ромео, увидела, что он, опершись на руку, глядит на меня.

– Мол, мне жаль, что она так сказала о твоих родителях. Даже представить не могу, каково тебе было. – В его карих глазах отражалась боль.

Я потянулась и положила ладонь ему на колено.

– Тебе не за что извиняться.

Он накрыл мою руку своей.

– Неправда. Она цепляется к тебе потому, что видит мой интерес. Видела его с нашего первого поцелуя. Ты теперь враг, Мол, и ты не представляешь, как мне жаль. Я поставил тебя в такое положение, и она постарается превратить твою жизнь в ад.

Я не смогла не улыбнуться в ответ на его заботливые слова. Придвинулась поближе к нему и положила голову ему на плечо. Он вздохнул и обвил рукой мою шею. Я оценивающе прошлась взглядом по его на сей раз синей футболке, линялым джинсам и потертым коричневым ковбойским сапогам. Ему этот вид шел как никому другому – настоящий деревенский парень.

Спустя минуту спокойного, уютного утешения в его руках, я подняла голову.

– Роум, с кем ты разговаривал по телефону перед ланчем, на улице?

Он пожал плечами и медленно, ровно выдохнул.

– Ты видела?

– Ага.

– Я не хочу об этом говорить.

Я разочарованно вздохнула.

– Хорошо. Скажи только одно. Это были твои родители?

Его рука напряглась на моих плечах, и наступила такая тишина, что было слышно тиканье часов на приборной доске.

– Да, – спустя какое-то время прошептал он.

Я решила отложить вопросы об этом на тот момент, когда он не будет так зол. Я видела, чего ему стоило открыть и этот кусочек информации.

Я выпрямилась, удивленная тем, где мы оказались.

– Что мы здесь делаем?

Ромео открыл дверь, взял меня за руку и вытянул на раскаленный асфальт.

– Покупаем тебе новые очки. Вперед.

Я остановилась и потянула его назад.

– Ромео, я пока не могу себе этого позволить.

Его глаза сузились, а ноздри раздулись.

– Я их покупаю. Сейчас. Пошли! – Он снова попытался потянуть меня за собой.

Но я упорно стояла на своем.

– Ромео, я не нуждаюсь в благотворительности. Я куплю себе эти чертовы очки, когда накоплю достаточно денег. Ты не будешь мне их покупать. Я тебе не позволю. Мне не стыдно быть бедной, а вот получать деньги из жалости – стыдно!

Он притянул меня к своей груди и обвил сильными руками.

– Молли, бля, прекрати настаивать. Хоть и косвенно, но это я разбил твои чертовы очки своим дерьмовым пасом. Я раздраконил Шелли, показывая всем, что ты мне нравишься, я позволил ей зайти слишком далеко со всем этим дерьмом «я королева Алабамы» за последние три года. Я куплю тебе новые очки, и ты мне позволишь – у тебя нет гребаного выбора. Я не стыжу тебя, а защищаю то, что мне принадлежит. – Его жесткий тон не допускал отказа.