– Джимми-Дон, где тренажерка?

Взяв за руку, он провел меня сквозь толпу студентов, которые перешептывались и глазели, когда я проходила мимо.

Мы прошли через двойные двери и побежали по коридору к Остину, который стоял, прислонившись к закрытой двери и скрестив татуированные руки на груди.

Услышав наши шаги, он запрокинул голову назад и облегченно вздохнул.

– Хвала небесам, Молли.

– Он там? – Я указала на дверь.

Остин кивнул.

– Он не совсем в себе, Моллз. Будь осторожна.

Я похлопала его по руке, успокаивая, и открыла дверь в полный хаос. Маты, мячи и гири были разбросаны по полу, новейшее оборудование валялось, словно мусор. Ромео разгромил тренажерку и сидел – без футболки, лишь в спортивных шортах – на скамейке, обхватив голову руками и обливаясь потом.

Дверь щелкнула, закрываясь позади меня, и Ромео поднял голову на звук. Увидев, что это я, он откинулся на стену, закинул руки за голову и, простонав, уставился на потолок.

Я неуверенно направилась к нему, а когда оказалась в нескольких метрах, он зарычал:

– Угадай, кто устраивает торжественный прием в честь выхода на чемпионат Юго-восточной конференции через два дня после того, как мы вернемся из Джорджии?

У меня внутри все похолодело.

– О нет, малыш…

– Это какая-то блядская шутка! Всю жизнь им было насрать на футбол, а теперь они вызвались провести самый большой ужин года… на плантации! Это чертова ловушка для нас, Мол!

Я протянула руки, но он отодвинулся от меня, как будто боялся ко мне прикоснуться. Это ранило меня похлеще ножа.

Я заметила кровь на костяшках его пальцев, распухшую губу и заплывающий левый глаз.

– Ромео, тебе нужно успокоиться! Половина университета собралась там, снаружи, ты избил члена команды в мясо…

– Он чертовски это заслужил! Он начал говорить гадости о тебе… и мне! Он подписал себе смертный приговор в ту минуту, когда открыл свой вонючий рот!

– Мне плевать, что он обо мне говорил. Посмотри, в каком ты состоянии! Ты ведешь себя как сумасшедший!

Он ответил мне невеселым смехом.

– Мои родители все это подстроили. Помнишь, как они в прошлый раз на нас напали? Это еще одна подстава. Они знали, что по своей воле я никогда туда не вернусь. Тренер на это согласился. Они уже пригласили губернатора, мэра и миллион других шишек, которые с радостью согласились. Они сделали все, чтобы университет не смог отказаться! Блядь! – Он пнул мяч, и тот, пролетев через весь зал, с силой врезался в беговую дорожку.

Я присела на скамейку, убравшись подальше с его разрушительного пути, и стала наблюдать, как он со злостью вышагивает по тренажерке.

– Мы не пойдем. Бля, ты ни в коем случае не пойдешь туда в своем положении.

Я вздохнула, потирая переносицу.

– Ты должен туда пойти, Ромео. Мы оба знаем, что ты станешь самым результативным игроком сезона. «Тайд», вероятнее всего, попадет на Национальный чемпионат, и этот ужин поможет команде. Если тебе от этого будет лучше, я останусь дома.

– Нет! – крикнул он. – Ни в коем случае! Почему это ты не должна идти со мной? Университету нужно поменять место встречи, на хер моих родителей. Я их знаю, Мол. Они что-то задумали, я просто уверен в этом, я не позволю им разрушить мою семью, мне надоели их игры.

Злость сменилась болью на его лице, он бросился ко мне и, упав на колени, положил голову мне на ноги, а руками крепко обнял за талию.

– Если они узнают о нашем маленьком ангеле, черт его знает, что они сделают. Я не могу потерять вас обоих.

Он нежно поцеловал мой слегка округлившийся животик под свободной кремовой кофточкой, и я помассировала его голову пальцами.

– Ромео, я понимаю, что с тобой, но это всего лишь один прием, с сотнями людей вокруг. Они ничего не сделают на публике. Они не захотят опозориться. Я весь вечер ни на шаг от тебя не отойду. У них не будет шанса до меня добраться. Ты защитишь меня, я это знаю.

Когда он поднял голову, то выглядел немного спокойнее. Я достала из кармана свой старый розовый платочек и вытерла им струйку крови, стекающую по его брови.

Ромео перехватил мою кисть и поцеловал в то место, где бьется пульс.

– Я не переживу, если они причинят боль тебе или нашему маленькому ангелу, детка.

Я обхватила его лицо ладонями.

– Ничего не случится.

Слезы затуманили его прекрасные шоколадные глаза.

– Почему они всегда вмешиваются? У нас все так хорошо. Ты здорова, наш ребенок уверенно растет, «Тайд» точно выиграет чемпионат Юго-восточной конференции и попадет на Национальный чемпионат. А тут они лезут со своими заговорами и планами, в очередной раз разрушая мою жизнь. Говорю тебе, они что-то замышляют. Планируют что-то. Что-то серьезное.